Пятый ангел вострубил

О «Русской Правде» Пестеля ученые пишут: «Как программа, она мечтательное умствование, близкое к безумию». «Как это никто из знавших его и писавших о нем не заметил в Пестеле безумия? На всех окружающих действовала сила его логики и диалектики. Но и сумасшедшие иногда удивляют своей логичностью. Может быть, один Пушкин намекнул на его одержимость. Некоторые исследователи Пушкина считают, что под именем Германа, у которого «профиль Наполеона и душа Мефистофеля», он вывел Пестеля». [3-2].

Как и всякий бесноватый, Пестель, подобно Вольтеру, обрушивался на монашество. Церковными иерархами, по его планам, могли быть лишь «белые» священники, а в монахи принимать можно было только с шестидесяти лет.

По духовенству наносился и особый, прицельный удар. Уже после декабрьского путча князь А.Б. Голицын докладывал Николаю I: «(В правилах Вейсгаупта сказано: нельзя иначе дойти до народа и во всю внутренность государства, как через приходских священников)… Привезенный Сперанским Иллуминат Феслер (венгерский иудей – Ю.В.), определенный в Невскую Лавру Профессором Богословия, без Экзамена начал преподавать свою Эклектическую Философию и Софизмы Плотина и Спинозы. Сравнивая пояс Богородицы с поясом Венеры, признавая баснословное начало всем Религиям, сравнивая Апостола Павла с Плотином, а Христа с Аполлоном Фианским!»

М.М. Сперанский.

С целью подобного «просвещения» широких слоев духовенства, для его наиболее способных представителей Сперанский планировал создать… масонскую ложу!

Двум идолам – «республике» и «человечеству» – готовилась кровавая жертва. И вот часть «человечества» – обманутые гвардейские полки – была выставлена на Сенатской площади. Под картечь. Аваддон-губитель ликовал!

В тот самый день, по воспоминаниям келейника Серафима Саровского, Преподобный спокойно перекладывал дрова у своей кельи. И вдруг стал бегать, восклицая: «Драка! Драка!» На недоуменный вопрос отца Павла ответил: «В Петербурге бунт противу Государя!» И начал подробно объяснять, что происходит.

Спустя несколько дней Старец сказал: «Ну вот, это так! Слава Богу, слава Богу! Царя Богоизбранного даровал Господь земле Русской. Сам Господь избрал и помазал его на царство». [34]

Эшафот за завесой грядущего

Задолго, очень задолго до этого, умирал трехлетний мальчик. В жару тянул к матери ручонки. Врачи сказали: до утра не доживет. Мать бросилась к образам: «Матерь Божия, Пресвятая Богородица, спаси младенца Кондратия…» Долго молилась она, так и забылась, стоя на коленях, прислонившись к кровати. И тут явилась ей Чудная Жена: «Не моли Господа о выздоровлении… Он, Всеведующий, знает, зачем нужна теперь смерть ребенка… Из благости, из милосердия Своего хочет Он избавить и тебя от страданий. Что, если Я тебе покажу их. Неужели и тогда будешь ты все-таки молить о выздоровлении?» «Да, да, буду, буду!» «Пойдем», – сказала Гостья. Перед матерью открылась анфилада комнат. В первой спал ее сыночек, дыхание его было уже не болезненным, а ровным. Дальше она увидела его подростком. В следующей комнате – молодым человеком. Он взволнованно произносил какие-то речи перед людьми в золотых эполетах. Вход в последнюю комнату был задрапирован.

К.Ф. Рылеев.

«Опомнись, пока не убран этот покров, – сказала ей Жена, – потом будет поздно. Откажись от просьбы».

«Нет, нет, что бы там ни было, – спаси сына!»

Завеса отодвинулась. Перед матерью предстал эшафот. И среди пятерых повешенных – ее сыночек. Кондратий Рылеев…

Она очнулась. Первым делом бросилась к кроватке сына. Жар его прошел. Он открыл глаза и радостно протянул ручки: «Мамочка!» [35]

…Накануне декабрьского восстания Рылеев скажет Каховскому: «Любезный друг! Ты сир на земле, я знаю твое самоотвержение, ты можешь быть полезнее, чем на площади… истреби Царя!»

Каждое из этих страшных слов знал Господь заранее. Знал, что исполнится и еще одна ритуальная деталь масонского обряда. Заговорщикам веревки на шею накинут вновь. Сколько веревочке не виться…

«Братский» приговор

Повесили пятерых. Судившие их «братья» М.М.Сперанский и А.Х. Бенкендорф требовали большего. Большего числа жертв и более страшных наказаний. Верховный суд приговорил пятерых к четвертованию и тридцать одного – к отсечению головы. Сперанский, который первоначально симпатизировал заговорщикам, лютовал. Первым в списке четвертования он поставил Пестеля.

А.Х. Бенкендорф.

Почему же изменились его настроения? Перед чем отступила «братская любовь»?

Исследователь Виктор Кобылин пишет: «В литературе высказывалось соображение, что молодых масонов-декабристов судили их старшие собратья-руководители, более засекреченные, которые, собственно, и спланировали декабрьский путч. Поэтому выбор пяти казнимых был не случаен, а символичен. Символ этот – пятиконечная масонская звезда пламенеющего разума – был нацелен в революционное будущее России».

Масоном был шеф жандармов Бенкендорф. При этом именно он составил на высочайшее имя «Записку о тайных обществах», в которой на удивление точно спрогнозировал декабрьскую ситуацию 1825 года.