Писатели и советские вожди

В архиве Щербакова копия его ответа Эренбургу не сохранилась.

Эренбург — Кольцову; 26 февраля 1936 г.

Письмо Ваше получил. А. М<альро> наконец-то решил вопрос о поездке, едет 28-го через Вену.

Денег А<ссоциация> П<исателей> не получила. Поясните это дело: народ ропщет.

Как Вы знаете, вечер Роллана прошел очень удачно. Удалось расплатиться с частью долгов. На 10 марта назначен большой диспут о социалистическом реализме. А. М<альро> должен быть к этому сроку здесь, не то получится скандал. Жид в Сенегале потом едет в Москву. Вот все новости.

Эренбург — Щербакову; 26 февраля 1936 г.

…Мальро едет через два-три дня. Я не отвечал Вам — ждал его окончательного решения. Вы знаете его характер и норов, поэтому легко сможете смягчить те трения, которые всегда могут возникнуть между ним и кем-то третьим[851]. Он только что приехал из Гренобля, где делал доклад об СССР в пользу кассы забастовщиков-шахтеров. <…> Жид теперь в Сенегале. Собирается в Москву в конце марта. Ассоциация прекрасно провела вечер о Роллане. <…> Денег в Ассоц<иации> нет. На выручку с вечера Роллана расплатились с частью долгов. Обо всем остальном Вам расскажет Мальро <…> Когда я был в Москве я говорил с т. Ангаровым касательно моих очерков о парижском конгрессе[852]. На столе т. Ангарова лежала выписка из одной моей телеграммы, касающаяся Пастернака. Т. Ангаров сказал мне, что он проверял, правильно ли утверждение, будто я говорю, что совесть поэта только у Пастернака. <…>. Это либо злостное искажение, либо недоразумение. Вы были на конгрессе и знаете, что я никакими словами ни Пастернака, ни других писателей не «приветствовал». Тон статьи в «Комсомолке»[853], которая дана как редакционная, заставляет меня задуматься над словами т. Ангарова и над отношением ко мне руководящих литературной политикой товарищей. Если она совпадает с «К<омсомольской> П<равдой>», то я с величайшей охотой буду впредь воздерживаться от каких-либо литературно-общественных выступлений и в Союзе, и на Западе. Очень прошу Вас ответить мне на этот вопрос <…>.

Ответ последовал не сразу, в архиве Щербакова сохранилась копия лишь его начала; дошло до Эренбурга оно не скоро (еще 5 апреля он писал Щербакову, что тот не ответил на последнее письмо); однако и сохранившееся начало письма — информативно: