Писатели и советские вожди

5 мая 1922 г. Эренбург написал в Петроград М. М. Шкапской, что «Хуренито» «при всей своей остроте и актуальности очень понравился Ленину и Гессену»[360] — высказывание Ленина о «Хуренито» Крупская обнародовала в 1926-м, следовательно, об этом Эренбург мог узнать только от Бухарина. 1 апреля 1922 г. в Берлине вышел первый номер международного конструктивистского журнала литературы и искусств «Вещь», который Эренбург редактировал вместе с художником Эль Лисицким. Судя по первому приводимому здесь письму Эренбурга Бухарину, при их встрече речь шла об этом журнале, который Эренбург предполагал распространять в России[361]; тогда же Бухарин заказал Эренбургу ряд статей, как его самого, так и зарубежных авторов. Понять из письма Эренбурга, для какого издания заказаны статьи, нельзя; для «Правды» — кажется неправдоподобным, а иллюстрированный журнал «Прожектор» начал под редакцией Бухарина и Воронского выходить в Москве лишь в 1923 г.

К моменту встречи с Бухариным у Эренбурга застопорилась работа над романом «Жизнь и гибель Николая Курбова», но летом она возобновилась, и исполнить обещанное Бухарину он вовремя не смог, потому письмо начинается с объяснений:

Haus Trautenau.

Trautenau Str. 9 Berlin 19/10 <1922>.

Дорогой Николай Иванович,

чую, что Вы пробуете на меня сердиться, и эти попытки хочу пресечь в корне. Я чист (как всегда!). Я не написал Вам до сих пор статьи об искусстве, потому что работаю исступленно над своим новым романом. Нахожусь ныне в главе 23-ей и кончу его через месяц. Тогда тотчас же напишу статью.

Что касается статей иных, то они будут вскоре пересланы Вам, а именно — из немцев Карла Эйнштейна[362] (очень забавный отрок, его недавно судили за богохульство[363], и на суде был неслыханный будёж[364], - хотел описать это, но Пастернак пишет в «Известия»[365], и потом роман, роман!..) и Франка[366]. Из французов статьи архитектора Корбюзье-Сонье, художника Глеза и писателя Блеза Сандрара[367]. Статьи будут верно крепкие.

Умоляю — напишите предисловие к жизнеописанию незабвенного Учителя![368] Если руку приложит Мещеряков[369] — беда!

Получили ли мои «6 повестей»?[370]

Очень прошу Вас сказать в конторе, чтобы мне выслали газету[371].

Здесь теперь Маяковский и, следовательно, идет будёж, но уже веселого порядка.

Крепко жму руку.

Ваш Эренбург[372].

В романе «Жизнь и гибель Николая Курбова» (1923) Эренбург дал беглые, но выразительные портреты нескольких большевистских лидеров, уподобив их определенным геометрическим фигурам (Троцкий — треугольник, Каменев — трапеция и т. д.). Портрет Бухарина был, пожалуй самым привлекательным: «Молоденький, веселый. Идеальная прямая. Грызун — не попадись (впрочем, это только хороший аппетит, — вместе со смехом всем передается). „Enfant terrible“, — говорят обиженные в разных реквизированных и уплотненных, здесь же очевидно — просто-напросто живой, не мощи: человек»[373].

В январе 1924 г. Эренбург приехал в Россию. Он уезжал поэтом, известным достаточно узкому кругу читателей, и публицистом, которого мало кто помнил, а вернулся одним из самых популярных писателей, автором нескольких романов (последний из них — «Любовь Жанны Ней» — с начала года печатался в московском журнале «Россия»), сборников рассказов и повестей, книг об искусстве и поэтах, сборников лирики. В январе Эренбург встретился с Бухариным во 2-м Доме Советов, это было в дни прощания с Лениным («После сообщения о кончине В. И. Ленина я сразу пошел в „Метрополь“. Бухарин сидел на кровати, обняв руками колени, и плакал. Я не сразу решился поздороваться»[374]).