Письма 1833-1854

Послеобеденный сон у пирамид - 2 тома

Абернети о конституции - 2 тома

Жизнь дикаря капитана Кука - 2 тома

Универсальный письмовник Тутса - 2 тома

Хороший тон Орсона

История средненьких веков - 6 томов

Записки Ионы о ките

Свойства подмороженной смолы капитана Пэрри

Древние фокусы Канта - 10 томов

Гавгавканье - поэма

Грубиянское обозрение - 4 тома

Искусство прорезывания зубов

Колыбельные песни Мэтьюса - 2 тома

Касательно использования Меркурия древними поэтами

Воспоминания ни о чем Драузи - 3 тома

Разговоры без собеседника Хэвисайда - 3 тома

Ворчиология Брюзгера с приложением - 4 тома

Книги Моисея и Сыновей - 2 тома

Берк (из Эдинбурга) о Возвышенном и Прекрасном

Комментарий Саркастера

Апология христианских добродетелей короля Генриха VIII - 5 томов

Мисс Биффин о ссылке

Путь пилюль Моррисона - 2 тома

Леди Година и лошадь

Новейшие чудеса Мюнхаузена - 4 тома

Средство от бессонницы Хэнсарда - столько томов, сколько возможно.

260

УИЛСУ

Тэвисток-хаус,

8 декабря 1851 г.

Дорогой Уилс!

Никак не могу начать рождественскую статью и после тщетных усилий отправляюсь прогуляться.

Посылаю Вам рукописи, находящиеся у меня, и книгу от Уиллиса (Вы за нее заплатили?), по которой, по-моему, Морли может сделать хорошую статью о науке во времена наших предков. Не согласен с Вами относительно статьи Лоу. Прочитав ее сегодня утром, прежде чем возвратить, я пришел к заключению, что она разумна, полезна и совсем в нашем духе. Посылаю ее Вам для набора под новым названием.

Мне кажется, что для рождественского номера существенны не столько конкретные частности, сколько мягкая игра воображения, которая найдет отклик у многих читателей. Вот над чем я и тружусь. Если это мне удастся, то статья не будет длинной.

Очень обязан Вам за информацию из суда лорда-канцлера. Я, по-видимому каким-то чутьем, определил число стряпчих, но скромно ограничил мои издержки сорока - пятьюдесятью тысячами фунтов.

Я не получил корректуру статьи Сиднея без купюр. Пришлите мне ее.

Преданный Вам.

261

СЭРУ ЭДВАРДУ БУЛЬВЕР-ЛИТТОНУ

Тэвисток-хаус,

воскресенье ночью, 15 февраля 1852 г,

Дорогой Бульвер!

Я уехал из Ливерпуля сегодня в четыре утра и так ослеплен всеобщим возбуждением, газовым светом, развевающимися носовыми платками и шляпами, что еле вижу написанное, и все же не могу лечь спать, не рассказав Вам о нашем триумфе. Даже принимая во внимание всевозможные крупные издержки и расходы, я считаю, что мы можем заприходовать не менее тысячи фунтов только за это турне. Более того, необычайный интерес, проявленный "славным народом Англии" к самой затее "Гильдии" в этих гигантских муравейниках, и восторженное одобрение, высказанное там, убеждает меня, что мы можем добиться своего, если только будем верны и преданны своему детищу. Общественное признание нашей идеи таково, что я не могу этого передать Вам в полной мере. Я твердо верю, что мы ухватили удачу за хвост и она еще вознесет нас очень высоко. Я говорю не о себе одном, а обо всех нас и в первую очередь о Форстере, который был ошеломлен поразительным воодушевлением в этих больших городах. Говорить Вам (особенно после Вашего милого письма), что бы я дал, лишь бы видеть Вас здесь, ни к чему. Но я вполне серьезно могу сказать, что все зрелища мира блекнут в моих глазах перед картиной трехтысячной толпы, охваченной единым желанием и все же не знающей, как бы еще выразить свое одобрение, сказать тебе, насколько ты прав, поддержать тебя в твоем начинании. Пьесу понимают (играли ее гораздо лучше, чем в тот раз, когда Вы смотрели) так же хорошо, как Вы сами. Ничего от них не ускользнуло. Когда представление окончилось, все встали, учинив от восхищения целую бурю оваций, а манчестерцы послали за нами в Ливерпуль приглашение, в котором уведомляют, что если мы вернемся к ним в мае, когда будем играть в Бирмингеме (что мы, конечно, сделаем), то они с восторгом заполнят вновь Фритрейд-холл. Прием, оказанный ливерпульскими тори, был в равной мере восторженный. Мы играли два вечера подряд, в зале, набитом до потолка, - я могу сравнить его только с оперой в Генуе или Милане. Затем нам дали пышный обед в ратуше, и он не отличался по выражению чувств от предыдущего приема. Я рассказал о том, что мы решили делать (когда был провозглашен тост за "Гильдию!"), и это было встречено столь благородным и великодушным стремлением ободрить и поддержать нас, что мне останется только сгореть со стыда, если я когда-нибудь хоть на миг усомнюсь в нашем деле.