Письма Григория Сковороды Михаилу Ковалинскому (СИ)

Кто неразумную душу не направляет разумом.

Итак, что же остается? Читать блаженные книги,

Которые очищают душу и учат сердце уступать.

Мало внутренней работы, нужно выразить ее делами.

Теперь ты новобранец: упражняясь, станешь воином.

Из этих воинов происходит тот дивный царь,

Каким был Христос и его ученики.

Дражайший Михаил!

Хорошо ли я использовал время, начав сегодня беседу с тобою такими речами? Полагаю - неплохо.

Твой Григорий Саввич

Узнай, что называется блаженной жизнью.

Все отложи и туда обрати свое сердце.

Всем сердцем следуй правилу, следуй таким божиим словам:

О сын, сын мой! Отдай мне свое сердце!

Отдай мне все свое сердце; если ты отдашь

Часть своего сердца миру, я не возьму твоего сердца.

Счастлив тот, кто способен достичь счастливой жизни.

Но счастливее тот, кто в состоянии ею пользоваться.

Недостаточно найти здоровую пищу и питье,

Если вкус твой поврежден болезнью;

Недостаточно сияния света дневного солнца,

Если свет головы твоей испорчен.

Деятельное бездействие увеличивает наши силы:

На кораблях и колесницах мы стремимся к лучшей жизни.

Но то, к чему ты стремишься, с тобой,

Оно, мой друг, находится внутри тебя.

Если ты доволен судьбою, ты останешься в покое.

Не тот счастлив, кто жаждет лучшего,

А тот, кто доволен тем, чем обладает.

Если тебе...

12

Наижеланнейший мой Михаил!

Я потерял было твои стихи, неблагоразумно достав их из кошелька, но скоро, засветив свечу, нашёл их на полу. Хотя они мало обработаны, всё же, поскольку они твои, они мне сильно нравятся: в них, как в каком-либо чистейшем источнике, я очень ясно вижу твою дорогую для меня душу, склонную к честности и и полезным наукам, и, наконец, ко мне, твоему другу. Ты просишь меня известить, если роясь в книгах хороших═авторов, я найду какое-нибудь золото. Что может быть мне приятнее и сладостнее этой твоей просьбы? Прекрасно ты назвал золотом мудрость, которая и в Священном писании именуется то женою, то жемчугом, то золотом. Хорошо, что я теперь один, без проживающих со мною коллег, хочется вволю с тобой поболтать. Но я решил послать тебе некоторые прекраснейшие и наиболее изящные изречения из нашего Плутарха, особенно касающиеся отличия льстеца, это как бы цветочки, собранные от разных времен от подлинного друга. Я не хочу, чтобы ты оставался в неведении относительно этих изящных рассуждений, которые мне доставляют громаднейшее удовольствие, а я знаю, что ты, как это свойственно дружбе, разделяешь мои вкусы и потому примешь в дар тот или другой душистый цветок и сможешь с него подобно пчелке взять частицу меда и сложить в душе тот полезнейший для здоровья сок, дабы, делая это часто, ты вырос со временем в совершенного мужа, в меру, как говорит Павел, полноты Христа, и дабы питать не только нашего земного Адама, то есть тело, но и тем более Адама невидимого. Но откуда у меня эта болтливость?

Уже давно должен говорить с тобою не я, а Плутарх. Навостри уши! "Но я не осел", - скажешь ты. Однако не одни ослы имеют длинные уши, но и олени. О, болтун! Мой Михаил! Поверь мне, я достаточно над этим потешался и будучи один. Но заключим мир!