Письма из Владимирской тюрьмы

Дорогая моя Оленька! Уже написал всем и пора закругляться. Я считаю, что после свидания, когда устоится погода, тебе, понятно, если будет такая возможность, надо обязательно отдохнуть в санатории хотя бы 3–4 недели. Это необходимо во всех отношениях. Сама встреча наша после стольких лет разлуки — это большая встряска, и ты должна быть к ней подготовлена. Ведь ты должна понимать, что если лишь извещение о сокращении срока тебя на ряд дней выбило из колеи, то как же без отдыха ты сможешь хорошо перенести нашу встречу. Думаю, ты со мной согласишься, что сразу после нашей встречи чувствовать себя уставшей совсем не годится — важно, чтобы ты себя чувствовала хорошо. И если есть такая возможность, ее надо использовать, а зимой под Москвой будет очень хорошо.

Теперь второе. Очень прошу тебя насчет зубов не откладывать в долгий ящик. Это, в конце концов, пагубно отразится на твоем здоровье, чего нужно избежать. Обязательно начинай лечить зубы. Передай мой привет Федору, Шуре, Вале и вообще всем хорошим людям, которые еще меня не забыли. Пиши, моя родная, возможно чаще и больше. Крепко тебя, моя дорогая, целую и люблю. Л.

Павел Анатольевич кланяется всем.

1.12.63 г.

Здравствуй, моя дорогая любимая Оленька!

Вот уже несколько дней прошло со дня нашей встречи, а я все время нахожусь под ее впечатлением, хотя она была удивительно короткой и сделали все, чтобы ее испортить и отравить, как только можно. Но вместе с тем я думаю, что мы все очень рады, что это последняя встреча и что скоро кончатся ваши поездки в этот «стольный град». Мне понравилось, как ты и Соничка выглядите, и мне очень и очень жаль, что не удалось видеть наших детей. Поцелуй их, пожалуйста, крепенько за меня и проси извинить и не грустить, что так плохо получилось.

Как обычно, после свидания я обнаружил, что почти ничего не спросил, что нужно было, и ничего не узнал, что хотел, и не один вопрос не был закончен и доведен до конца, все обрывалось на полуслове. Вечная история, я думаю, такое же мнение и у тебя, и у Сонички.

Но опять же, утешение, что скоро наговоримся вдоволь и никто не будет торопить и мешать. Вот хорошо будет! Пусть это послужит утешением. Поэтому, моя родная, я позволю себе сейчас вернуться к некоторым вопросам, о которых мы говорили, чтобы уточнить.

Первое — вы меня видели и, надеюсь, убедились, что я чувствую себя порядочно, и у тебя больше не должно быть беспокойств на этот счет. Второе — ты и Соничка собирались снимать мне мерку на какой-то костюм. И у меня создалось впечатление, что вы намерены меня экипировать и вообще полны всяких желаний на меня тратиться. Для ясности, я хочу вам еще раз повторить, что ничего мне покупать или шить не нужно, у меня пока все необходимое есть, и еще раз самым настойчивым образом повторяю, что ничего делать в этом отношении не нужно, т. к. я ничего нового надевать не буду. Учтите, это не каприз, а принцип.

Ох, Оленька, за эти тяжелые годы я увидел такое человеческое горе, такую черную человеческую нужду (которая, я был в свое время твердо уверен, уже давно канула в вечность), что тяжело о ней не только говорить, но и вспоминать. Ты отлично знаешь, что всегда был очень равнодушен ко всякого рода мишуре, а в настоящее время, после всего, она у меня просто вызывает отвращение.

Проследи, моя Оленька чтобы мне ничего не делали, не покупали и не заставляли вылезать из той одежки, что у меня есть, и тем не портили моего хорошего настроения.

Третье — я подумал и решил, что тебе обязательно, понятно, если будешь себя хорошо чувствовать, приехать за мной, этим ты мне доставишь большую радость. Но опять-таки, повторяю, при условии, что чувствовать себя будешь порядочно. Поэтому, если есть возможность поехать в санаторий, обязательно нужно это сделать.

В отношении зубов я тоже с тобой согласен, что лучше отложить до того времени, когда мы будем вместе, просто легче будет это перенести. Но очень прошу тебя не есть ничего твердого и вообще есть, не торопясь, осторожно и медленно (что мы с тобой вообще никогда не умели), чтобы не поломать тех зубов, что остались, — эти остатки помогут протезированию, и я надеюсь, что спустя месяц после начала лечения ты будешь такая же «зубастая», как и я.

И наконец, последнее, ты спросила, как мы будем жить? Что тебе ответить, родная. Я сказал тебе — как прежде — это в общем, а конкретно сейчас трудно сказать. Наверно, немножко хуже материально, но я надеюсь, что начну скоро работать и все образуется. А что касается других сторон нашей жизни, я рассчитываю, что они у нас с тобой будут хорошими и радостными. Дети у нас хороши, внуки прямо замечательные растут, и это нам принесет много радостей, и протянем мы с тобой еще добрый десяток лет.