Письма о буддийской этике

По этому поводу мне хочется говорить с тобою больше, чем можно написать в письме. Пока я отвечу на этот вопрос так, как понимаю Шопенгауэр утверждает, что сущностью мира является мировая воля: над миром господствует слепая, неразумная, бессмысленная воля, каждый индивид имеет в себе свою волю к жизни, толкающую его на борьбу с другими индивидами (подобными ему), отсюда разгорается вечная борьба индивидов, и люди становятся волками друг другу. До тех пор пока индивид будет в себе носить эту бессмысленную волю к жизни, не прекратится его бессмысленная борьба. Вот в каком смысле Шопенгауэр понимает волю. Его последователь Эдуард Гартман говорит, что Абсолют (Бог) в известный момент приходит в деятельное состояние, и обнаруживается, результатом чего является сотворение мира. Сотворение мира начинается именно с того, что слепая воля к жизни безразлична и случайно переходит из потенции в акт, из мира сверхбытия в мир чувственного бытия, и в своем неразумном стремлении увлекает разум. Результатом этого является мир, полный страданий, мир по самой своей природе такой, что в нем страдания преобладают над радостями. В самом деле, что обыкновенно считают благом жизни? Здоровье, молодость, богатство, свободу. «Но, считая здоровье источником человеческих радостей, — говорит он, — люди ошибаются, потому что все, что мы в здоровье называем благом, есть не что иное, как только отсутствие тех страданий, которые дает болезнь». Возьмем, далее, те радости, которые связываются с молодостью. С психологической точки зрения, мы можем сказать, что здесь источником радости является отсутствие страданий, связанных со старостью. Свобода — это отсутствие страданий, являющихся следствием лишения свободы. Удовольствие есть, таким образом, нечто отрицательное. Истинная реальность принадлежит только страданию.

Говорят, что дружба, семейная жизнь, брак, науки и искусство — все это способствует увеличению счастья человеческой жизни. Он подробно это рассматривает и видит совершенно обратное. Развитие ума приводит лишь к более ясному осознанию преобладания страданий, чем уравновешивает незначительные благодеяния прогресса. «Мы можем определить цель мирового прогресса, — говорит он, — задача мировой жизни, как и жизни индивидуальной, есть достижение счастья, но в действительности оно совершенно недостижимо: в жизни не только счастье достигается, но, напротив, страдание настолько преобладает над радостью, что нужно отдать предпочтение небытию перед бытием». Пример: твоя воля требует от тебя любви к молодому человеку, а моя воля — чтобы я полюбил тебя Ты не можешь полюбить меня, так как любишь другого, в результате чего неудовлетворенная любовь мучает меня. Я, не выдержав этого удара, погибаю, а у тебя появляется жалость ко мне, эта жалость мучает тебя — и так до бесконечности. Все это — любовь, жалость, другие чувства и поступки — порождает несознательная (слепая) воля к жизни

Но каким образом достигнуть того, чтобы привести мир в состояние небытия? Для этого, по мнению Шопенгауэра и Гартмана, необходимо волю — эту виновницу бытия — привести в состояние покоя; необходимо уничтожить волю к жизни. Таким образом можно будет освободить мир индивидов от страдания. Для этого требуется понять, что воля принадлежит иллюзии. Сознание должно развиться до понимания неразумности стремлений воли. Человек должен увидеть безумие своих стремлений и, отказавшись от положительного счастья, стремиться к безболезненности, к нирване, к ничто.

Каким образом это может быть сделано? Нужно уничтожить волю в себе, вызывая противоположные желания. Шопенгауэр говорит: «Каждый человек должен убить в себе волю к жизни при помощи аскетизма». По мнению Гартмана, освобождение от страданий произойдет благодаря деятельности индивида, который придет к осознанию своего тождества с Абсолютом (Богом) и который после такого осознания пожелает цели бессознательного сделать своими целями, чтобы этим самым энергично содействовать мировому процессу. Воля, употребляемая Шопенгауэром, не имеет ничего общего с сознательной волей человека. Воля, рассматриваемая психологически, вообще говоря, есть стремление действовать, а стремление необходимо предполагает страдание. «Всякое стремление вытекает из недостатка и из неудовлетворенности своим положением; оно, следовательно, есть страдание до тех пор, пока не удовлетворено. Никакое удовлетворение не бывает продолжительным, но всегда является только исходным пунктом нового стремления». Так как стремление составляет сущность воли, которая, в свою очередь, составляет неизвестный элемент нашего существа, то очевидно, что постоянное удовлетворение воли невозможно и что, напротив, мы находимся в состоянии вечного неудовлетворения, т. е. страдания. «Наша природа, можно сказать, есть вечное стремление; ее можно сравнить с ненасытным голодом».