Письма о буддийской этике

4 февраля 1957 г. я получил твое письмо от 1 февраля, первое письмо, первая весточка от тебя, мой ангел, после страшного вечера 25 января на перроне Белорусского вокзала Москвы. Спасибо за весточку, моя любимая, хорошая Наташенька. В Ленинграде я ходил и жил, как затравленный волк, не было настроения ни устраиваться на работу, ни осматривать город. А сегодня, 4 февраля, совсем другое дело: почувствовал прилив энергии, новое чувство стремления к жизни. Твои поцелуи на бумаге, написанные твоей маленькой, хорошенькой рукой, почти не отличаются от настоящих твоих поцелуев.

Наташа! Я теперь буду излагать этику буддизма, но, видимо, тебе придется немного подождать, ибо пока не устроюсь на работу и не найду квартиру, я не буду иметь достаточных условий для изложения философских вопросов. Прости.

К сожалению, всюду имеются неприятные моменты. Мои старые знакомые в Академии Наук и в Университете предупредили, что у них, т. е. среди ученых, имеются интриганы, плохие люди вроде Познякова, которые отправляли людей (в свое время) в тюрьму; что они проявляют недовольство при моем появлении, особенно в университете. Я даже пока не знаю, что делать.

Одна пожилая женщина, старый научный работник Академии Наук и университета, у которой муж посмертно реабилитирован, меня предупредила о том, как осторожно нужно вести научную работу. Она говорит: «Если Вы не будете с умом работать, то все Ваши работы будут издаваться под чужой фамилией», и т. д. Я пока не понял что к чему. Но в общем мир не без добрых людей.

Мои друзья, которые относятся ко мне искренно, обещают помочь мне разобраться в людях и пр. Но советуют не устраиваться на постоянную работу в университет. А декан восточного факультета академик Орбели говорит: «Если не хотите идти на постоянную работу в университет, то работайте в тибетском фонде Академии Наук, но должны будете брать часы (лекционные) в университете». Пока я согласился на это. Работы в тибетском фонде очень много, нужно делать научные описания произведений (ученых, йогов), созданных на тибетском языке.

Сегодня оформился, т. е. подал заявление в Академию Наук и заполнил анкету. Но нужно еще ждать утверждения из Москвы, этой простой формальности.

Я расстался с тобой лишь 25 января, а мне кажется, прошел уже целый год; опять безумно и нестерпимо хочется увидеть тебя, моя хорошая, добрая Наташа. Теперь все мои мысли заняты вопросом: как мне снова увидеть тебя — мою дорогую, самую дорогую Нату.

Я не могу представить, как я могу жить без тебя; пока живу и мучаюсь.

Целую тысячи раз, моя хорошая и добрая Наташенька.

Твой, вечно твой Биди.

Напиши, как у тебя с созерцанием?

Привет маме твоей и В. Э.

Н., по постановлению министерства здравоохранения в Ленинграде открывается поликлиника тибетской медицины, где необходимо знание тибетского языка. 4 февраля меня пригласили врачи, которым поручено организовать это. Я определенного согласия не дал на приглашение работать у них.

35.9 февраля 1957 г. Ленинград

Милая моя Наташенька!

Этика

Как ночь неспящего долга, Как тяжек долгий путь ночной; Кто истины не хочет знать, Рождений цепь того гнетет.

Так говорится в буддийской пословице. Отсюда ясно, что сансарная жизнь есть странствие по чужой земле, которое человек, обладающий истинным знанием, не стремится затянуть. «Будда указывает путь спасения от внутреннего противоречия (от пяти зол — Б. Д.), характерного для человеческой жизни. Избавление от страдания (т. е. от сансары — Б. Д.) — вот цель нравственной жизни. Спасение состоит (в полном перевороте нас самих — Б. Д.) в разрушении нас самих». Нирвана есть высшая цель, куда мы должны стремиться, значит, атман, доходя до нирваны, должен терять бессознательную волю (волю к жизни), которая содержит в себе пять несовершенных инстинктов (пять животных — см. письма №№ 38 и 39). Поэтому то, что ты, Наташа, сегодня созерцаешь (Ваджрасаттву), есть подлинно практический метод очищения атмана. Вместе с созерцанием, конечно, необходимо воспринять все формы поведения, положительно ведущие к нирване или приводящие к прекращению новых рождений.