Планета свалок. Путешествия по многомиллиардной мусорной индустрии

Я находился в переговорном зале 12 по приглашению в качестве журналиста. Но в глазах CMRA я был не обычным репортером, не просто сотрудником Dow Jones или Bloomberg[110]. За последние шесть лет ни один журналист в мире, кроме меня, не освещал азиатскую торговлю металлоломом в двух важнейших периодических изданиях в мировой индустрии лома Scrap и Recycling International. Такое уникальное положение давало мне возможность доступа к людям в переговорном зале 12. Я видел их фабрики изнутри, встречался с их детьми, наслаждался на их аллигаторных банкетах, пел с ними в караоке, а иногда обменивался информацией. Вот почему я сидел за столом, а не на одном из нескольких неудобных стульев у стены, развернутых к столу. Торговцы металлоломом и китайские должностные лица в целом не любят иностранных репортеров; однако если уж принимают их, то обращаются с ними очень хорошо. Я точно знаю, что CMRA отнюдь не всегда благосклонно принимала мои рассказы о китайской индустрии утилизации металлолома, однако доверяла мне как единственному репортеру, преданному отрасли и чьи статьи всегда были честными. Из этого доверия сложились и отношения, и доступ.

Атмосфера в переговорном зале 12 царила формальная и сдержанная – большой сюрприз для американцев. Они-то наивно (несмотря на свои миллионы долларов, заработанные на торговле с Китаем) ожидали раскованного открытого обсуждения и в результате – выгодного решения (разумеется, в их пользу). Однако длинный стол, на одной стороне которого сидели в основном китайцы, а на другой – иностранные экспортеры, должен был создать иллюзию восстановления доверия. Другими словами, организаторы хотели внушить присутствующим мысль, что – вопреки тысячам нарушенных договоров с американскими поставщиками – китайские импортеры по-прежнему могут сидеть, общаться и даже торговать с обманутыми поставщиками. И самое интересное: через два года объем лома, экспортируемого в Китай из Соединенных Штатов и Евросоюза, практически вернулся к докризисному уровню.

Но в ноябре 2008 года экспортеры вряд ли считали такое восстановление неизбежным.

Вместо открытого обсуждения в переговорном зале 12 CMRA организовала ряд тщательно сформулированных обращений от должностных лиц и экономистов, где содержались всего лишь заявления о наличии проблем и у китайской стороны. Ни извинений, ни признаний вины (что́ китайские импортеры сделали со своими торговыми партнерами). Разумеется, это отнюдь не успокоило нервы экспортеров, столкнувшихся с миллионными убытками.

Не помогли и публичные заявления, и поведение некоторых китайских предпринимателей. Встал и попросил микрофон Ло Го Цзюнь, генеральный директор Ningbo Jintian Copper, крупного частного предприятия, которое специализировалось на переработке импортной меди. Последние несколько недель ходили слухи, будто компания Jintian отказалась от обязательств по договорам на миллионы долларов, заключенным с предпринимателями из переговорного зала 12, что привело к колоссальным финансовым потерям. Стремясь ограничить свои убытки, Jintian якобы закрывала фабрики и обращалась за помощью к правительству. Ло – гордый, худощавый, начинающий лысеть человек средних лет – нервно стоял с бледной улыбкой и несколько долгих минут рассказывал о 20-летней истории и хорошей репутации своей компании. «Мне известны слухи о неисполнении договоров нашей компанией, – начал он тихо, говоря через переводчика. – С момента основания мы никогда не переставали оплачивать свои счета на внутреннем или внешнем рынке». Он выжал из себя улыбку, ожидая перевод. Но улыбка быстро исчезла, поскольку его слова были встречены вздохами и сердитым ропотом.

Боб Гарино, тогдашний директор по продукции в американском Институте промышленной переработки отходов, потянулся к микрофону и, обращаясь непосредственно к Ло, резко бросил: «То, что вы назвали слухами, – факт».

Через пару мест от него кипел, раскачиваясь взад и вперед, Салам Шариф – статный, бородатый и всегда хорошо одетый президент компании Sharif Metals, ближневосточной империи металлолома, простирающейся от Иордании через государства Персидского залива и Аравийского полуострова до Йемена и Сомали. Бизнес Шарифа процветает за счет переработки отходов, выброшенных богатыми потребителями стран Персидского залива, их вечно растущей нефтяной промышленности, а также гильз и других остатков войн (так называемого лома от конфликтов). Он схватил микрофон и напомнил китайцам, что Ближний Восток импортирует большие объемы готовой китайской продукции – например, айподы. «Исходим из принципа: что посеешь, то и пожнешь», – предупредил он через взбудораженного переводчика. Через несколько месяцев после этой встречи Шариф создал Ассоциацию перерабатывающих предприятий Ближнего Востока, которая, по слухам, вносит в черный список не только китайских импортеров, нарушивших договоры, но и ближневосточных торговцев металлоломом, ведущих с ними бизнес.