Планета свалок. Путешествия по многомиллиардной мусорной индустрии

Я приближаюсь к одному из тюков. Мусорные контейнеры выглядят прекрасно – правда, есть один нюанс: их фактически расплющило в двух измерениях. Они оказались в ловушке между двумерными ведрами, корзинами для белья и несколькими бутылками молока – как скелет динозавра среди раковин ископаемых моллюсков. Я вспоминаю, что в 2008 году группа писателей из Сан-Франциско, включая Джонатана Франзена, провела благотворительную акцию с целью купить в подарок для хьюстонских деревенщин 276 мусорных контейнеров. Намерения были самыми благими, хотя идея и отличалась определенной высокомерностью, но я совершенно уверен, что – если представшее моим глазам сколько-нибудь репрезентативно – контейнеры уже давно расплющены, отправлены в Китай и превращены в корзины для белья, предназначенные для шанхайского среднего класса. В мировом бизнесе утилизации практичность и прибыли всегда побеждают благие намерения, снисходительные или нет.

– Вы их не вытаскиваете? – спрашиваю я.

– Они не стоят того, – отвечает Алан. – К тому моменту, когда они приезжают сюда, они уже помяты в грузовике. Остановка системы, вытаскивание их и возврат к какому-нибудь дому не окупятся.

Описанная обрабатывающая линия в Хьюстоне – одна из новейших и самых современных систем в растущем арсенале Waste Management, где имеется 36 однопотоковых линий для обработки отходов. По всей вероятности, это одна из наиболее технологически совершенных линий для сортировки домашних отходов во всем мире. Несмотря на сложности, крайне важно то, что система не статична. Потребительские привычки хьюстонцев постоянно меняются, а вместе с ними меняется и их мусор. И однопотоковая линия будет меняться тоже.

Сегодня линия рассчитана и настроена на общий поток отходов, который примерно на 70 % состоит из макулатуры: газеты, журналы, приходящая по почте реклама. Однако эта доля меняется: все больше и больше хьюстонцев читают газеты на электронных носителях. Имеются надежные статистические данные, подтверждающие сдвиг: согласно консалтинговому агентству Moore & Associates, связанному с обработкой бумаги в Атланте, в 2002 году американцы направили в переработку 10,492 млн тонн газетной бумаги. В 2011 году эта величина равнялась 6,615 млн тонн. В результате в общем объеме макулатуры растет доля бумажной рекламы. Для линии механической сортировки такие перемены весьма серьезны: по сравнению с газетами реклама меньше весит и дешевле стоит. Со временем, когда доля газет в общем потоке отходов упадет еще на 5 %, Алану и инженерам Waste Management придется модернизировать машину – возможно, добавить одно или два сита из звездочек; возможно, поменять скорость некоторых конвейеров – чтобы идти в ногу со временем.

«Мне нравится думать об этом, как о приготовлении супа, – говорит мне Алан. – В супе может быть немножко перца и немного чеснока, но нельзя сделать суп просто из перца и чеснока. Это постоянное смешивание, настоящее искусство». «Это» – сортировка того, что выбрасывают американцы, и если американцы не могут справиться с сортировкой сами, то Алан и Waste Management более чем счастливы создать многомиллионные технологии и рассортировать отходы. «Те из нас, кто любят эту часть бизнеса, любят ее, поскольку у большинства из нас есть СДВГ и нужда в переменах, – говорит он мне. – Нам стало бы скучно, будь вокруг сплошная статика».

* * *

Так случилось, что в Китае растет спрос и на газетную бумагу, и на рекламные почтовые отправления. Но вы не найдете китайской версии приготовления супа Аланом Бакраком; не найдете и индийской, кенийской, вьетнамской или иорданской. Причина в том, что большая часть мира слишком бедна, чтобы оправдать наем людей для того, что Алан делает с помощью сит из звездочек и пневматических ружей: сортировки и переработки собранных отходов. Если место слишком бедное, чтобы оправдать создание такой установки, как у Алана, то оно, вероятно, также и слишком бедное, чтобы создать объем отходов, достаточный для оправдания стоимости установки.

Посмотрите, что происходило каждую ночь во дворе шанхайской многоэтажки, где я жил девять лет. Сразу после полуночи слышен звон бутылки, прыгающей по бетону. Если проследить траекторию до источника, то взгляд упрется в бетонную конструкцию немногим больше одноместного гаража, откуда на узкую асфальтовую дорожку высыпался благоухающий мусор. Он не похож на американский мусор: тут мало коробок, банок, бутылок и любых вещей, которые можно использовать в качестве вместилища для чего-нибудь другого. Большая часть здесь – пищевые отходы: кожура, шелуха, кости.