Плавучий мост. Журнал поэзии. №3/2018

Трезвости хрустальный позвонокчище Солнца и честнее яда.Утро рукотворного наряда —паутина беженки наяды —дергает за шелковый звонок.Горько мне гореть ручной звездойи плывущим в иле отзываться.Горько в равном плеске называтьсяплавным змеем и с тобой сравнятьсяплоскостью, где жнет телесный зной.Горько, что опутан правотойтополиных муравейников Гостилиц…Сладко бесу свадебной порой.

«Теоретик стыда теорему дыхания учит до слез…»

Теоретик стыда теорему дыхания учит до слез.Спит просторный мороз, обнажая зародыш метели.И невинней Невы рухнет облако грудью на ост,вскрыв повозку созвездий, вынув Деймос из краснойпостели.Как Набоков в Париже плавит кровь сестрорецкой листвыи на память считает переливы дружка махаона,так распластаны дни, что на первый надзорный вопросгубы жмешь к ободку партитурного свода сирени.

В декабре

1Я – внук Тимофея и Осипа.Милостью мамы и приставаныне живущий пристойно, но пристанине отыскавший, ссылаюсь на выступыне алфавита, но крови и озими.Сохнет сподвижник. (Глубинное облакоочи хоронит). Сказать ему нечего.(Снег ошельмован картавостью вечера.Тополь опасен). По этому случаюя разрезаю не книгу, а яблоко.И говорю, что ушедший не просится,не отзовется и с нами не сброситсяни на граммулю. Спи же без просыпа.Он покукует вполне, как и водится.Так усмиряю себя. Беспросветнаяявь охмуряет укорами панночки.Лижется облако. Входит заветная,просит на водочку, с водочки – в саночки.2Заледенел твой адрес, пилигрим.И пресноводная глупеет вьюгана подвиге художника-хирурга(когда вуалью барственной обкуркион хлещет пол за потолком твоим).Вот, оглядевшись, не могу понять:о чем же мне грохочет бормотуха?Но рюмка Блока объяснила глухо,и граждане с абонементным слухомуставились, без права одобрять.А то какие-то Афины и Рязань.Бесстыдство морга, горло мрачной лужи,щекотка людоеда, слухи… То, что хуже…Я пил свое. Вокруг серчала рвань.Как водится – масштабно и на «ты».Одной семьей стремясь напропалую…«Дай я тебя, любезный, поцелую…Ты у меня в крови, не отнимай персты…»(Но это классика, а классика – липка).3Земля. Лопата. Вторник. Бунт синиц.Снег Лансере. Крестьянский жуткий вечер…Не выдам я тебя, мой подвенечный.И на восходе самой тесной сечи,в расцвете обнажающих зарниц,я остужу чело твоею речью.

«Юра. October. Челюсти лета свело…»