Племя Тигра

— Красивое имя, — одобрил негроид и оглянулся на приборную панель. — Во, уже летим! Слушай, а тебе обязательно выгружаться на грунт? Может, ты так — с воздуха? А то опять леталки надевать, тащить тебя… Какая разница, откуда стартовать?

— Точно! — поддержал его европеец. — Не заставляй хороших парней из-за тебя лишний раз крыльями махать! А план-карту района мы тебе покажем — в любой проекции. Пока доберемся, три раза наизусть выучить успеешь!

— Ну-у-у, — притворно засомневался Семен. — Можно, конечно, попробовать…

— Да какая тебе разница, на сопки смотреть или на их голограмму? Вон, голограф — подъезжай и тренируйся. Какой у тебя квадрат? ХМ-132-4К? Сейчас поставим!

Семен приник к прибору и увидел знакомую долину реки, протоки, старицы. Севернее расстилалась слабо всхолмленная степь.

— Э, я так не могу, — закапризничал он. — Выведите на изображение масштаб, чтобы расстояния сравнивать!

— А сам не можешь? — удивился европеец. — Вон там — правая кнопка. Выбери метрическую систему и поставь масштабную линейку.

— Нужны мне ваши системы, — проворчал Семен. — Вы по-человечески расстояние укажите — в полетах стрелы, например.

— А в дальности плевков не хочешь? Совсем одичал с этими туземцами! — возмутился негроид.

— Можно подумать, что ты сам с Тау-Кита! — рискнул Семен.

— Местный, конечно, — засмеялся парень, — но все-таки!

— Ну, тогда выведи мне на схему отрезок, который человек проходит неспешным шагом по ровной местности за час.

— Четыре с половиной эйтара? — сообразил европеец. — Запросто!

То, чем занимался сейчас Семен, было ему знакомо и привычно. Территория его родной страны давным-давно покрыта так называемой аэрофотосъемкой. Это когда на строго заданной высоте летит самолет, из брюха у него торчит объектив фотокамеры, которая через равные промежутки времени делает снимки земной поверхности. Потом по этим снимкам топографы рисуют карты, а геологи прослеживают выходы горных пород. Два соседних снимка, если их рассматривать через специальный прибор, дают возможность видеть изображение в объеме — создают стереоэффект. В геологии такой метод исследования поверхности является широко распространенным — ему учат на младших курсах. Современному геологу совсем не обязательно уметь стрелять из ружья или ловить рыбу, а вот без навыков «хождения» по аэрофотоснимку на полевых работах делать нечего. В данном же случае все было значительно проще и легче: не надо ничего крутить, перекладывать и двигать. Прибор сам перемещал объемное цветное изображение на десятки километров, позволял видеть общую картину или рассматривать детали. Семен мысленно усмехнулся, сравнив себя с киногероем, кажется, Штирлицем, которому пришлось за несколько минут запомнить наизусть многостраничный текст. Сейчас ему предстояло проделать примерно то же самое, но не с текстом, а с картой. Что ж, дело привычное!

Семен не заметил, когда катер остановился и завис над поселком лоуринов. Он закачивал в свои мозги изображение одной сотни квадратных километров за другой, понимая, что иной возможности у него, скорее всего, не будет.

— Кончай баловаться, — сказал за его спиной европеец. — Ты что, всю планету рассмотреть решил? Так она большая, а ночь здесь уже кончается. Давай, двигай! Как с пультом-то обращаться, знаешь? Или ты только со стационарным работал?

— Вообще-то да, — честно признался Семен.

Вернувшись к себе, Нит-Потим едва успел расположиться в кресле, как один из экранов сам собой засветился. На нем возникло размытое переливающееся пятно, означающее, что говорящий находится под действием биоформатора. Из этого пятна смотрели два нормальных человеческих глаза, они то щурились, то закрывались, потому что их хозяин хохотал.

Начальник третьего отдела терпеливо ждал окончания веселья: является ли Пум-Вамин человеком — вопрос давно уже спорный, но то, что он специалист высочайшего класса, сомнений ни у кого не вызывает. Наконец смех кончился и пошел текст:

— Я просто в восторге от твоей работы, Нит! Правда-правда, получил огромное удовольствие! Какие высоты, какие глубины!

— Ну, и что? — предчувствуя неприятность, спросил собеседник.

— Да ничего, просто ты, похоже, старался напрасно.

— С чего ты взял?

— Я же профессионал, Нит, а ты обнюхал верхушку пирога и берешься судить о его вкусе!

— Послушай, Пум! В конце концов, я просил тебя подчистить за собой — это ведь из-за твоих штучек получилась такая гадость! Просил? И ты обещал! Если Комиссия к чему-нибудь придерется и начнет расследование…

— Ну-ну, не сердись, Нит, — примирительно сказал психоисторик. — То, что субъект остался жив при переброске сюда, — случайность, в которой никто не виноват. Понятно, что живой он здесь нам не нужен: мы выдернули из этого слоя полутруп, и закон равновесия требует заменить его настоящим покойником. Но наши правила запрещают лишать разумное существо всех шансов. Пришлось оставить ему один десятимиллионный, но он умудрился его реализовать.