Племя Тигра

А потом началось представление. Правда, никаких звуковых или зрительных эффектов, как в настоящем цирке, — все просто, очень серьезно и, пожалуй, страшненько. Растягиваясь длинной цепочкой, переваливаясь и раскачиваясь, хьюгги тяжело потрусили навстречу бегущему носорогу. Впрочем, встречи не состоялось, поскольку люди двигались по внутреннему кругу меньшего диаметра, и каждый из них пробежал метрах в пятнадцати от животного, которое на них, кажется, совсем не отреагировало. Семен не сразу понял, почему люди двигаются так странно — как бы прихрамывая на обе ноги сразу, да еще и свободную левую руку пытаются держать выставленной перед собой. Наконец до него дошло: «Да ведь они носорогов изображают! Мало того, что его дерьмом обмазались, еще и двигаться как он пытаются! Интересно, зачем? То, что они изображают, пожалуй, даже нельзя назвать имитацией — это скорее изображение имитации. Разве можно кого-то этим обмануть?»

Кружение между тем продолжалось — два, три, пять кругов… Носорог то ли начал уставать, то ли перестал чувствовать опасность, поскольку исчез запах преследователей. Он стал понемногу притормаживать, а потом и вовсе остановился и начал осматриваться: по его представлениям, наверное, он убежал уже достаточно далеко и вполне мог немного отдохнуть, а то и перекусить. Цепочка медленно бегущих хьюггов в это время находилась на противоположном краю арены, и зверь, склонив голову, пытался следить за ее приближением. Впрочем, надолго его не хватило — оттопырив длинную верхнюю губу, он ухватил здоровенный клок травы, выдрал вместе с корнями и принялся жевать. Хьюгги приближались.

Сейчас носорог стоял хвостом к склону, и, когда вереница охотников оказалась прямо перед ним — метрах в пятнадцати, — он перестал жевать и, вероятно, попытался понять, что же это такое. Люди двигались на расстоянии пяти-шести метров друг от друга, и видеть всех сразу он, скорее всего, не мог.

Дальше все происходило неторопливо и четко, будто участники играли сцену, которую сотни раз репетировали (может быть, это так и было?).

Когда середина цепочки охотников оказалась примерно напротив носорожьей морды, шестеро остановились, точнее, продолжали двигаться, изображая нечто вроде бега на месте. Первый и последний не остановились, но сменили курс, взяв копья на изготовку, — они пошли на сближение со зверем, заходя справа и слева.

«Молодцы! — оценил маневр Семен. — Как уж там у него устроено зрение, я не знаю, но контролировать движущиеся предметы в секторе больше 180 градусов он вряд ли может».

— Анти-уйя-аа! — завопили «бегуны на месте» и, взмахнув копьями, попадали на землю. Одновременно с криком двое атакующих рывком преодолели последние метры и всадили свои копья в бока зверя.

Носорог издал громкий звук, похожий не то на хриплое всхлипывание, не то на хрюканье, и, кажется, даже подпрыгнул на месте! С совершенно неожиданной резвостью он крутанулся всем корпусом в одну сторону, в другую, метнулся в сторону склона, начал было двигаться вверх, но передние ноги увязли в щебенке осыпи, он завалился набок и съехал вниз, сломав торчащее древко копья. Вероятно, это причинило ему такую боль, что он окончательно потерял координацию: вскочил на ноги, несколько раз крутанулся на месте, как собака, пытающаяся поймать собственный хвост, а потом ринулся к центру арены, разбрасывая задними ногами то, что валилось на ходу у него из задницы.

Он с ходу влетел в болотце и увяз почти по брюхо, но смог выбраться, пересек все открытое пространство и остановился, упершись рогатой мордой в камни противоположного склона. Вероятно, такой склон он воспринимал как совершенно непреодолимую преграду, вроде отвесной стены. Громко сопя, зверь своротил рогом несколько камней, повернулся и… вновь двинулся по кругу. Причем в ту же сторону!

Охотники поднимались с земли. Получилось это не у всех: двое так и остались лежать, а один из тех, кто атаковал зверя, сумел сделать лишь несколько шагов и упал. Пятеро оставшихся, не обращая внимания на убитых и раненых, вновь «построились» и, тяжело переваливаясь, побежали по внутреннему кругу. В месте встречи, точнее, наибольшего сближения не произошло ничего — животное и охотники продолжали двигаться каждый своим курсом.

«Вот это да! — пытался осознать увиденное Семен. — Неужели зверь настолько глуп?! Не может же он не понимать, что рядом враги?! Или может? Как там оно по науке? Люди возникли в этом мире значительно позже, чем те же носороги, и в инстинктах последних страх перед человеком не заложен — он просто отсутствует. А накапливать опыт они не умеют. Наверное. С другой стороны… Вот в родном мире, помнится, одно время люди увлекались китобойным промыслом. И доувлекались до того, что выбили чуть ли не всех китов в океане. Продолжалась эта вакханалия, кажется, не один век, но киты так и не начали воспринимать китобоев как источник опасности. Всякие истории про касатку-людоеда и белого кашалота Моби Дика не более чем сказки, „заказчиками“ которых были все те же китобои».