Племя Тигра

Правда, Сухая Ветка, похоже, была на этот счет совершенно иного мнения. Из замарашки-изгоя она превратилась в важную персону. Со своего места Семен по временам слышал, как она вначале робко, а потом все смелее покрикивает на других женщин, да и с чужими мужчинами, приносящими мясо, разговаривает совсем не робко. Что же касается… м-м-м… этого самого, то данный вопрос она решила сразу, как только он возник. Точнее — встал. Ведь Семен в свое время не поленился подробно «рассказать» ей о разных видах секса. В целом же у Семена складывалось устойчивое впечатление, что женщину вполне устраивает его лежачее положение. Она просто счастлива, что ее Семхон все время под рукой и никуда не девается. Целыми днями она пребывала в непрерывных хлопотах: утепляла вигвам, таскала дрова, возилась со шкурами. Постепенно под ее руками возник комплект зимней одежды и две пары обуви, похожей на сапоги, только со съемными голенищами, которые пришнуровывались к тапочкам внахлест в районе щиколоток. Штанов же, как оказалось, здесь не носили и в холода. По этому поводу у Семена возникли серьезные сомнения, и он имел неосторожность поделиться ими с Веткой. Та посмеялась, и… через пару дней Семен держал в руках некое подобие трусов или плавок из лисьего меха.

— Слушай, — изумленно пробормотал он, — а почему мехом внутрь? Он же… э-э-э… щекотаться будет!

— Вот и хорошо! — хихикнула Ветка. — Это я специально!

— Ну, знаешь ли… А если у меня от этого… гм… эрекция возникнет? Как же я с ней ходить буду?!

— А ты не ходи, — совершенно серьезно ответила женщина. — Лежи тут — мне так спокойнее, мне так больше нравится.

— Мало ли что тебе нравится, — вздохнул Семен. — Опять за эмансипацию взялась. Что за дела такие?! Каменный век же…

Вскоре на свет явились и штанины из оленьей шкуры, которые к этим трусам надо было привязывать. Искусство исполнения вызывало восхищение, но Семен совсем не был уверен, что в этом можно будет ходить. К тому же в голову лезли воспоминания и аналогии: всякие материальные новшества здесь если и приживаются, то с превеликим трудом — быт туземцев отлажен веками, нерационального или бессмысленного в нем почти нет. Раз ходят тут без штанов, значит, для этого существуют веские причины. Нужно понимать и приспосабливаться, а не переделывать под себя реальность.

Разрешение «на выход» он все-таки выпросил. Правда, покинуть жилище ему позволили лишь после того, как все взрослое население поселка отбудет в места обитания одного из родов, где предстоит ритуальная охота на носорога. По возвращении же будет собрана представительная комиссия, которая примет окончательное решение — можно ли Семхону в таком виде показываться на люди.

Оказавшись впервые после длительного перерыва на свежем воздухе, Семен сначала сильно усомнился в том, что решение комиссии будет положительным — его качало из сторону в сторону, и любимый боевой посох пришлось использовать по прямому назначению — для опоры.

Когда глаза привыкли к свету, а земля перестала пытаться занять наклонное положение, Семен осмотрел пустой лагерь и чуть не прослезился — ну прямо дом родной! Неужели было время, когда он жил в городе, ходил по асфальту, ездил на автобусе? Может быть, это ложная память? Глюк? Греза? Не было на самом деле ничего этого, а?

У него есть несколько дней, чтобы научиться передвигаться и делать вид, что у него все в порядке. Шершавая кожа рубахи неприятно щекочет свежие шрамы (как бы не рассадить), а голым ходить сейчас холодновато… Впрочем, все равно лежать уже нет никаких сил. «Куда податься для начала? А собственно, куда тут можно пойти, если пунктов всего три: река, степь и пещера. Интересно, Художник здесь или тоже ушел? Вот кто меня просветит и все объяснит! Впрочем, кто его знает, у них же тут не поймешь… Может, и разговаривать не захочет?»

На всякий случай Семен заглянул сначала в жилище воинов: вдруг Бизон не ушел вместе со всеми? Надежда не оправдалась — в длинном вигваме копошились одни женщины. «Хорошо ему, — позавидовал Семен. — Никто его взаперти сидеть не заставляет: как только смог встать на ноги, сразу стал считаться полностью дееспособным — хоть на охоту беги, хоть с хьюггами дерись».

Солнце клонилось к горизонту, и скоро территория поселка должна была погрузиться в тень от скалы. Семен решил не отказывать себе в удовольствии и не торопиться в холодный сумрак пещеры — он так давно не был на солнце! Он стал бесцельно бродить по лагерю, обходя лужи и ямы с отбросами. Не отдавая себе отчета, он всматривался во все встречные камни, иногда переворачивал их ногой или посохом.

В конце концов он оказался на границе света и тени, хотел было повернуть назад, но услышал вопрос:

— Что ты ищешь, Семхон?

Семен увлекся и, глядя под ноги, перестал замечать, что происходит вокруг. Художник сидел на бревне возле давно потухшего Костра Совета, щурился и, кажется, просто грелся на солнце. «Пользуется случаем, когда никого нет, — догадался Семен. — Он, похоже, тоже с трудом переносит многолюдство. А действительно, что я ищу?!» Старик ждал ответа, и Семен честно сказал: