Племя Тигра

Керамическая посуда, доставленная в поселок лоуринов в качестве вступительного взноса, вызвала только насмешки старейшин. Правда, рябиновая самогонка, изготовленная с ее помощью, пришлась им вполне по вкусу. В общем, в муках изготовленные горшки и миски остались Семену «для личного пользования». Чем не замедлила воспользоваться Сухая Ветка, старающаяся не упустить ни единой возможности угодить своему мужчине. Она с ходу освоила приготовление вареных, тушеных, жареных блюд и смело начала экспериментировать с растительными приправами и гарнирами. Ее явные сексуальные и кулинарные успехи уже начали вызывать нездоровое любопытство у местных женщин, и Семен не без тревоги ждал, во что это выльется. Вот этот мальчишка вполне мог оказаться «засланным казачком», и вскоре весь поселок будет знать, чем именно Сухая Ветка кормит своего Семхона.

— И зачем же они меня зовут, а? — поинтересовался Семен, когда потенциальный шпион облизал пустую миску. — Только не говори, что не знаешь, а то добавки не получишь.

— А в меня больше и не влезет, — не испугался будущий воин и пощупал раздутый живот. — Хотя, пожалуй, еще немного поем. Только теперь вон из того маленького корыта. Там что?

— Мясо оленье тушенное в собственном соку с луком, папоротником и смородиновым листом. Подается с брусникой и лесным орехом, — важно ответила Ветка и подмигнула Семену.

— Со скорлупой орех-то? — уточнил пацан. — И всего один, да?

— Орехов много, — засмеялся Семен. — И они без скорлупы. Только тебе, наверное, больше нельзя, а то лопнешь и всех обрызгаешь.

— Еще чего?! — возмутился юный нахлебник и сунул свою миску женщине. — Давай накладывай!

— Но-но, — попытался осадить его Семен. — Ты не очень-то! Разве можно так к женщине обращаться?!

Парнишка изумленно уставился на него:

— Ты чо, Семхон? Как же еще к ней обращаться? Баба же!

Семен растерялся. Самым натуральным образом. Правда, ненадолго.

— Как? Я покажу тебе «как», — сказал он, поднимаясь и обходя костер. — Смотри и запоминай!

Он присел рядом с Веткой, приобнял ее за плечи, отвел прядь волос и чмокнул в щечку, пощекотал, как котенка, под подбородком и проговорил елейнейшим голосом:

— Веточка, солнышко мое незакатное, звездочка моя ненаглядная, радость моя бесконечная, будь так добра, если тебя не затруднит, дай молодому человеку немного оленинки…

— Почему немного-то? — только и сумел пробормотать совершенно обалдевший юный лоурин. Его потрясение было настолько велико, что жевал он, кажется, совершенно не чувствуя вкуса, и поглядывал на взрослых почти с испугом.

Произведенный эффект Семену понравился, и он решил закрепить успех:

— Это еще не все, парень! Когда закончишь, надо сказать: «Большое спасибо, Сухая Ветка! Ты приготовила замечательную еду. Она мне очень понравилась, и я благодарю тебя!»

Уродливая керамическая ложка с куском мяса застыла на полпути ко рту. Мальчишка сглотнул, похлопал ресницами, поставил на землю полупустую миску и встал:

— Да ну вас…

«…психи ненормальные!» — закончил про себя его фразу Семен и расхохотался:

— А ты как думал?

Испуганный пацан собрался дать деру, и Семен едва успел его задержать:

— Стой! Стой, кому говорят?! Так зачем я понадобился старейшинам, а? Или ты еще маленький и во взрослых делах ничего не понимаешь?

— Сам ты маленький! Дозорный увидел Черного Бизона с людьми. Они возвращаются.

— С Головастиком? — задал самый главный вопрос Семен, но пацан ответом его не удостоил, а припустил трусцой в поселок — подальше от этой чокнутой парочки, да и рассказать всем поскорее надо…

«Вот и поговорили, — вздохнул Семен. — Надеюсь, по здешним правилам мужчина, прошедший полное посвящение и имеющий четыре „победы“, может позволить себе быть чокнутым?»

Он доел мясо, поблагодарил Ветку (она почти привыкла к его манерам, но все равно каждый раз смущенно краснела) и принялся натягивать тапочки-мокасины. Он три дня не надевал их, шкура засохла и терла ступню, поскольку носков у него, конечно, не было и в помине. «Ничего, скоро размякнут, — успокоил себя Семен. — Зато почти новые, и сшиты профессионально, не то что я себе мастерил когда-то». Он начал натягивать через голову рубаху и запутался — что-то все не так и как-то непонятно. Когда же разобрался, в чем дело, то на некоторое время потерял дар речи: когда же она успела?!