Пляж на Эльтигене

Проснулась легко и быстро, от стука. Но было такое чувство, будто пошел второй день путешествия. Горизонт был затянут мелким дождем, небо посветлело, но волны по-прежнему бежали нескончаемой чередой, даже стали как будто злее и выше. У руля стоял Малюгин, а Петька Щеголев стучал где-то во тьме тяжко и ритмично.

— Скоро? — спросила Марина.

Славка пожал плечами:

— Такого хода хватит на неделю.

— Ну чего мелешь? Чего мелешь? — закричал из трюма Щеголев. — Говори «скоро»!

Марина хотела спросить: «А что он там делает?», но выразила свой вопрос только глазами и кивком головы.

— Заливает! — объяснил Малюгин таким тоном, как будто это обстоятельство должно было ускорить их прибытие на берег.

Из трюма выбрался Щеголев, закурил и, слова не говоря, сменил у руля Славку.

— Черпай! — коротко приказал он.

Славка достал мятое ведро и принялся выливать воду из трюма за борт. Через полчаса он выбился из сил, и, когда, отдохнув, снова принялся за работу, на лице у него появилось выражение растерянности.

— Заливает, — объяснил он.

Петька кивнул. Он и сам это видел. Видела и Марина. Отчаяние пульсировало где-то близко у сердца, но присутствие Петьки Щеголева вселяло в нее уверенность. Она хоть плавать умела и могла, в случае крушения, продержаться на воде не меньше пяти минут. Уже этого было достаточно, чтобы, глядя в туманную моросящую даль, сохранять присутствие духа. А каково было Петьке, который при всей своей силе плавал как кирпич? И, однако, на его лице не отражалось ни малейшего смятения. Яхту он знал как свои пять пальцев, даже лучше. И пока сохранялась хоть малейшая возможность двигаться вперед, Петька был спокоен. Когда Славка отыскал мокрый пробковый пояс и протянул Петьке, Марина подумала, что Фелюга его засмеет. Но тот жестом указал на Марину.

— Тебе! — протестующе крикнул Славка.

Петька с трудом разлепил губы и зыркнул глазами:

— Ей!

Славка помог Марине завязать пояс и принялся за прежнюю работу. Воды в трюме прибавилось. Видно было, как вода плескалась вокруг мачты. Выбившись из сил, Славка подошел к Фелюге. Тот, наклонившись, что-то крикнул. Славка затряс головой.

— Плохо идет! — услышала Марина. — Надо делать оверштаг…

Поняв команду, Славка мигом очутился у левого стакселя. Петька жестом позвал Марину и, схватив за руки, прилепил ладони к рулю.

— Держи так! Поняла?

Отвечать согласием не имело смысла, потому что Петька, отдав распоряжение, уже не смотрел на нее. Марина изо всех сил сжала пальцами толстый деревянный комель. Петька взялся за правый стаксель.

— Приготовиться! — крикнул он. И через паузу резко: — Оверштаг!

Правый трос свободно повис; с левого борта Славка навалился на держатель всем телом и застыл. Марина не сразу поняла, что случилось. Мачта треснула, как будто прозвучал выстрел. Славка не успел закрепить трос. Петька рывком отшвырнул его, освободил левый стаксель и вновь закрепил свой. Мачта уцелела, но момент был упущен, парус беспомощно захлопал на ветру. Следующая секунда была полна ужаса. Повторить маневр они не успели. Яхта потеряла ход. Вода, скопившаяся в трюме, прилила в носовую часть, и яхта, высоко задрав корму, скользнула в пучину волн.

Марина ослепла от брызг, наглоталась воды, прежде чем пояс вытащил ее на поверхность. Она увидела небо над головой и Славку, совсем рядом. Славка протянул руку. Он сидел на самой верхушке мачты, обхватив ее ногами. Только теперь эта верхушка еле выдавалась из воды.

Марина чуть не потеряла память от страха, чувствуя, что волны уносят ее от мачты. Но Славка в отчаянном усилии дотянулся до нее и схватил за пальцы. Он помог ей устроиться и усадил на перекладину, потом что-то начал говорить, утешать. Но она, ничего не понимая, смотрела прямо перед собой, топила взгляд в бежавших навстречу волнах, словно хотела остановить их. А волны все бежали, бежали впереди и позади шатавшейся скользкой мачты, как будто нигде на всем белом свете не было клочка твердой земли.

Когда наступила ночь, они не удивились; счет времени потерял всякий смысл. Среди бесконечного однообразия бегущих волн целый век был так же мал, как исчезнувшее мгновение.