По поводу постановки «Хованщины»

Но все, все вообще, я надеюсь, оценит и сама публика. Одно только хотелось бы мне напомнить ей. Это — что о составе и либретном содержании оперы нельзя судить по тому, что теперь появляется на сцене: многое тут должно было быть пропущено, многое изменено; наконец, многое не доделано, не написано самим Мусоргским до смерти его. Перед нами только обломки драгоценной, далеко не полной статуи.

КОММЕНТАРИИ

„ПО ПОВОДУ ПОСТАНОВКИ „ХОВАНЩИНЫ“. Статья впервые опубликована в 1886 году („Новости и биржевая газета“, № 37).

В 1883 году „Хованщина“ Мусоргского была забракована и не допущена к постановке на казенной сцене. Произведение композитора-новатора, творца оперы „Борис Годунов“, одного из величайших представителей русской нации, было отклонено оперным комитетом как произведение „с крайним направлением“. Этот факт, еще и еще раз свидетельствующий о рутине и консерватизме, в борьбе с которыми приходилось лучшим произведениям русского искусства пробивать себе путь к народу, конечно, не мог не привлечь внимания Стасова. „Композитору каким-то полицейским кулаком зажимают рот, не дают ему слова произнести“, — заявил он по поводу происшедшего в своей бичующей пламенной статье „Музыкальное безобразие“ (см. т. 2).

И совершенно понятно, почему теперь, в 1886 году, Стасов так восторженно приветствует творческую инициативу драматическо-музыкального кружка, который, невзирая на официальное мнение о „Хованщине“, организовал постановку оперы Мусоргского на частной сцене.

„Могучей кучке“, Товариществу художников и их идейному вдохновителю Стасову было органически присуще стремление отзываться на чаяния народа. Народность, реализм, яркая художественная выразительность — таковы их устремления в искусстве. Вместе с тем, и пропаганда образцов русского реалистического искусства и лучших произведений западноевропейских художников и композиторов понималась ими как главная задача деятельности. На основе этих принципов строились, в частности, и программы Бесплатной музыкальной школы. Консервативные и реакционные установки официальных правительственных руководителей, косность, рутина и бюрократизм в решении вопросов искусства — все это противостояло лучшим устремлениям русских художников, для которых вопросы искусства являлись вопросами глубоко общественного порядка, делом народным. Именно поэтому, горячо приветствуя творческую инициативу драматическо-музыкального кружка, Стасов расценивает ее не только как хорошее стремление „благородных, светлых, доброжелательных, понимающих людей“, но как „историческое событие“, как „подвиг“, как большую помощь лучшим представителям русского искусства в борьбе с „деспотической“ казенной сценой, с делом „темного насилия“.