По следам Адама

Теперь мы прыгали с пугающей частотой. Однажды нам предстояло приземлиться на площадку, которую отмечали в темноте только три горящие свечи. Многие тогда сильно ушиблись, потому что не видели землю и не успели вовремя сгруппироваться. Я приземлился удачно благодаря тому, что еще в самолете зажмурился и открыл глаза, только когда вокруг было темно. Но вообще-то, самое трудное — это наземная подготовка к прыжку. Посудите сами: надо выпрыгнуть из окна высокой башни, а единственная страховка — это веревка, одним концом привязанная к вам, а вторым — к оси установленного на крыше пропеллера. Теоретически, по мере того как веревка начнет разматываться, пропеллер начнет вращаться и замедлит падение. Но что-то покажет практика? К счастью, все обошлось.

Но самым страшным был другой прыжок. Кто-то решил проверить на нас новый способ десантирования.

Нам предстояло выпрыгнуть из самолета с рюкзаком, в котором лежало оружие и прочая амуниция, причем рюкзак был привязан веревочной петлей к нашим ногам. Перед приземлением надо было ослабить петлю, после чего рюкзак повисал на восьмиметровой веревке. В результате он падал на землю с той же скоростью, что и парашютист, только немного раньше. В итоге двое из нас оказались в госпитале с переломанными ногами. Со мной могло быть еще хуже. У меня не раскрылся парашют. Он висел над моею головой, как пустая оболочка от сосиски. Земля летела мне навстречу, и я уже слышал, как инструктор орал в мегафон, чтобы я распутал стропы. А тут еще петля и тяжелый рюкзак на ногах… Парашют все-таки раскрылся в самый последний момент, и мне даже удалось избавиться от рюкзака, но когда я заученным движением покатился по земле, все потемнело у меня перед глазами.

Как-то раз, когда я растянулся на скирде сена в перерыве между прыжками, ко мне подошел маленький и щуплый человечек в форме лейтенанта. Вся грудь его была увешана боевыми наградами. Острые черты бледного лица и резко очерченный рот выдавали сильный характер и твердую волю. Его звали Кнут Хогланд, и он был радистом из знаменитой группы подпольщиков, которые сорвали планы немцев получить тяжелую воду для их первой атомной бомбы. Передо мной стоял герой-норвежец, подпольщик, спаситель родины! Британский премьер-министр Уинстон Черчилль придавал огромное значение судьбе норвежского завода по производству тяжелой воды в Рьюкане, и лейтенант Хогланд уже был удостоен аудиенции у короля Норвегии Хокона и у Черчилля, а также получил награду из рук короля Англии. В день нашей встречи он как раз вернулся из Норвегии с очередного задания. Три года спустя, будучи радистом на «Кон-Тики», он рассказывал, как гестаповцы окружили его вовремя сеанса радиосвязи, который он вел из вентиляционной шахты женской больницы в центре Осло. Отстреливаясь, он сумел перелезть через стену больницы, хотя пули так и свистели вокруг него.

Мы быстро подружились. Впоследствии он утверждал, будто в день нашего знакомства я лежал на сене, мечтал о Полинезии и бурчал, что если маститые старцы из Академии не желают мне верить, я построю плот и докажу всем, что моя теория верна. Не знаю, в моем дневнике ничего такого не записано. Но зато я точно знаю, что Кнуту в самом ближайшем будущем предстояло высадиться с парашютом на окраине Осло и координировать работу доброй сотни подпольных радиопередатчиков, разбросанных по территории Норвегии. Он предложил мне стать его заместителем, и я согласился.

Советские войска наступали через Финляндию на север Норвегии. Двухсоттысячная немецкая армия в панике бежала из Финляндии, оставляя за собой выжженную землю, но все-таки сумела зацепиться за новые рубежи. На некоторое время на фронте воцарилось затишье. В такой вот неопределенной ситуации малочисленные норвежские части в спешке перебрасывались к театру боевых действий, чтобы стоять на страже интересов своей родины.

Первая норвежская горнострелковая рота в составе союзнического конвоя отправилась в Мурманск. Лейтетант Рорхольт получил приказ следовать за ним во главе группы из двух человек с целью обеспечивать связь между опустошенными после отступления немцев районами Финляндии и норвежским правительством в Лондоне. Вся «Группа И» тут же получила повышения в звании, а прапорщик Хейердал и прапорщик Стабел были включены в группу лейтенанта Рорхольта.

Следовательно, парашютный рейд с лейтенантом Хогландом не состоялся. Что ж, война есть война, как сказал бы капитан Петерсен. Более того, надо мной все еще висел приговор.

После войны, когда я предложил Хогланду и Рорхольту присоединиться к экспедиции на «Кон-Тики», они оба согласились. Правда, потом Рорхольт изменил свое решение, но он все же обеспечил нам связь — предоставил портативный военный радиопередатчик и настроил его на любительскую частоту. Хогланд же поехал и выполнял функции радиста.