По следам исчезнувшей России

А с другой стороны храма, неподалеку от здания сельской администрации (бывшего волостного управления) находится еще один памятник. На кирпичной тумбе — звезда черного металла с поникшими лучами — с надписью: «Участникам локальных войн и военных конфликтов». 46 жителей села воевали в Афганистане, Чечне, Дагестане, Таджикистане. Двое не вернулись с войны: это пропавший без вести рядовой Николай Александрович Негодяев и погибший младший сержант Алексей Евгеньевич Воронин[35].

Неподалеку от колокольни — одноэтажное кирпичное здание с большими окнами, где располагалась церковно-приходская школа. С этой же стороны к храму примыкает бывший парк, от которого уцелела липовая аллея.

Идя по Рогачеву, испытываешь двойственное чувство. С одной стороны, село живо. Здесь по-прежнему живут люди, есть школа, больница, библиотека, возрождается храм. Да и число жителей практически не изменилось за минувшие 100 лет — в сельском поселении Большерогачевское, объединяющим в себе Рогачево и окрестные деревни, проживает 4700 человек. Да и деловой хваткой рогачевцы не оскудели, — в российском списке миллиардеров присутствует уроженец Рогачева Лев Матвеевич Кветной, владелец компании «Новоросцемент», член совета директоров ОАО «Аэропорт Внуково». В самом селе важным предприятием является «Дока — Генные технологии», основанная канадским бизнесменом Ральфом Хофстедом на основе разработок московского ученого Бориса Габеля. В настоящее время компании является крупнейшим в России производителем семенного материала элитных сортов картофеля.

Но с другой стороны, каким бы стало это село, если бы не насильственный разрыв традиции? Сто лет, украденных советской властью у Рогачева, — это очень много.

НЕСОСТОЯВШИЙСЯ ГОРОД

В начале XX века, согласно данным губернского статистического комитета, в Рогачево имелись — полицейское управление 3-го стана Дмитровского уезда, волостное правление, почтово-телеграфное отделение, земская больница, ветеринарная лечебница, общественная богадельня для лиц обоего пола, чайная Дмитровского уездного попечительства о народной трезвости, начальное училище Министерства народного просвещения, мужское и женское земские училища, церковно-приходская школа для детей обоего пола с преподаванием рукоделия, пожарная дружина, аптека, аптекарский магазин, мукомольная мельница, кожевенные заводы, сапожное и посадное заведение, аифнерные кузницы (т.е. работающие с цветным металлом, а не только с железом), трактир 3-го разряда, пивная, торговые ряды, лесные склады, библиотека^{68}.

Внушительный список. Село явно претендовало на городской статус и, скорее всего, получило бы его подобно Кимрам в недалеком будущем. Если бы не наступила депопуляция, то Дмитровский уезд был бы разделен на несколько, и Рогачево вполне могло бы стать настоящим уездным городом, Можно только догадываться о том, чтобы сделали в нем трудолюбивые, усердные и богатые жители.

Почему этого не произошло в советское время? Ведь какое-то время Рогачево было районным центром, но… Ответ кроется в истории села и в его гербе. На нем изображены торговые весы, наложенные на гамматический крест — символ положения села на перекрестке торговых путей. Советская власть фактически отменила торговлю, а централизация всего и вся привела к централизации транспортных потоков, и древние торговые пути, нужные для развития местности, угасли. И хотя Рогачево и было в советское время центром района, до городского статуса подняться уже не смогло. Впрочем, задел, созданный в позапрошлом веке, оказался настолько прочен, что шанс стать городом, сохраняется у села и сейчас. И пока золотые кресты на куполах Никольского храма горят на закате ярким живым светом — надежда не погасла.

ОТ БОЛЬШИХ СЕЛ К СТРАНЕ ОСАЖДЕННЫХ КРЕПОСТЕЙ

История села Рогачево — не уникальна для предреволюционной России. Рост численности населения в конце XIX, а особенно в первое десятилетие XX века обеспечивался за счет прироста сельского населения. Особенно быстро росли крупные села, игравшие роль волостных центров. Именно здесь располагались объекты земской инфраструктуры — больницы, учебные заведения, аптеки, и т.д. Это, в свою очередь, повышало качество жизни крестьян из больших сел и позволяло появляться в них несельским видам экономики — кирпичным и кожевенным заводам, ремесленному и малофабричному производству (те же Кимры были признанным центром сапожного производства в Центральной России), а как следствие — развитие торговли и коммуникаций.

В таких селах значительно сильнее, чем в малых и средних, обострялась проблема малоземелья — так как население росло, а количество земли оставалось прежним, Это также способствовало росту несельских занятий и развитию отходничества. Поскольку доля неквалифицированного труда постепенно сокращалась, крестьяне-отходники были вынуждены более глубоко осваивать городские профессии. Возвращаясь из мест заработка в родные места, они приносили в села черты городской культуры, образа жизни, домашнего уклада.