По следам Синдбада Морехода. Океанская Аравия

века нашего тысячелетия. Так, некий Мадмун, глава еврей­ской купеческой общины в Адене, отправляя в Каир шестьдесят верблюжьих тюков лака, добавил к этому грузу восемь тюков перца и сто пар одежды: выручка от продажи последних должна была возместить ему расходы на уплату таможенного сбора в портах, куда приходилось заходить судну с лаком во время пути по Красному морю. В следующей главе будет сказано о разорительных порядках и поборах в александрийской таможне, тогда нам придется еще раз вспомнить о Мадмуне. Пока же мы можем отметить, что да­же на судне, перевозившем товары одного купца на сравни­тельно небольшое расстояние, мог находиться сложный набор грузов.

При всей кажущейся завершенности перечень товаров, которые перевозились на арабских судах по Индийскому океану в средние века, будет неполным, если забыть о живом грузе в душных и полутемных трюмах — о рабах. Их приво­зили в халифат из тюркских и славянских земель, в частности из восточной Адриатики, но главным источником процветания мусульманской работорговли была охота на людей в Индо-океанской Африке. Отсюда после каждого удачного лова араб­ские надсмотрщики сгоняли толпы связанных туземцев на суда, которые затем шли преимущественно к Оману и южно­иракскому побережью. Купцы из разных стран, частые гости на аравийских невольничьих рынках, развозили купленных африканцев по всему Востоку; в китайской исторической хронике за 813 год упоминаются четыре раба из восточно-африканской области Заидж, привезенных к берегам Подне­бесной империи яванским посольством. Внутри халифата раб­ский труд имел широкое распространение в ремесленном и сельскохозяйственном производствах, в торговле и домашнем хозяйстве, а также на кораблях. Он приносил большие до­ходы, и доставка все новых и новых партий «живого товара» черным пятном лежит на страницах истории арабского море­ходства. Следующий рассказ из книги морских повествований X века «Чудеса Индии», о которой уже шла речь, показывает нам, до каких глубин страсть к наживе опустошала челове­ческую душу — не здесь ли предыстория порока маркиза де Сада, садизма?

«Рассказал мне Исмаилуя и другие моряки, что в триста десятом году (922—923 годы европейского летосчисления.— Т. Ш.) он выехал на своем корабле из Омана в Канбалу (остров Пемба у восточноафриканского побережья.— Т. #/.). По дороге ветер усилился и забросил судно в Со-фалу зинджей (жителей области Зандж.— Т. Ш.). «Присмот­ревшись к этой местности,— говорит капитан,— я понял, что

79