По следам Турецкого гамбита

Правда, 5 (17) июля Криденер приказал Кавказской бригаде сняться с бивуака на высоте у деревни Самовид в низовьях Вида (7 км западнее Никополя и 25 км севернее Плевны) и двинуться «на Булгарени-Плевненскую дорогу»[133]. Но зачем?! Ведь это — тылы IX корпуса. Кого там мог обнаружить Тутолмин, кроме бродячих шаек башибузуков? Криденер поступал просто абсурдно. Он опасался появления турецких сил с запада (от Софии, Видина или Рахова), а посылал Кавказскую бригаду на юго-восток.

А ведь с 4 (16) на 5 (17) июля удаление основных сил IX корпуса Криденера и отряда Османа-паши от Плевны выглядело так: первые — в 40 км, вторые — в 70. Время и расстояния все еще были на стороне русских.

В 14.20 5 (17) июля с пометкой «экстренно» Криденер шлет ответ в адрес Непокойчицкого:

«…необходимо бы пополнить снаряды прежде, нежели идти на Плевну, где, по сведениям, сообщенным полковником Тутолминым, находились четыре батальона низама с орудиями, двумя эскадронами и черкесами, которые укреплялись; заметно движение туда войск от Софии; Никополь ожидал оттуда и из Видина подкрепления. Расположение наших войск оберегается от р. Вид на Турский-Трестеник до шоссе из Плевны в Белу кавалерией IX корпуса. От шоссе через Карагач до расположения VIII корпуса — Кавказской бригадой. В Турский-Трестеник выставлен полк с батареей. Жду приказания»[134].

Ну какие еще «приказания» нужны были Криденеру, кроме его собственного нежелания?.. Трудно не согласиться с мнением видного военного историка, профессора Николаевской академии Генерального штаба генерал-майора П. А. Гейсмана, который писал, что командир IX корпуса фактически игнорировал приказание главнокомандующего о выступлении на Плевну, ставя на первый план тыловые задачи[135]. Эту точку зрения разделял и П. Н. Воронов.

9-фунтовые батареи, снаряды к которым хотел пополнить Криденер, можно было временно оставить в Никополе, а пехотной бригады было вполне достаточно для решения там всех вопросов. И это даже без оглядки на румынские войска в Турну с противоположного берега Дуная, командующий которыми генерал Мано, ссылаясь на распоряжения князя Карла, отказался сменить русские батальоны в Никополе.

Расслабленное поведение Криденера особенно возмутительно на фоне крайнего напряжения усилий Османа-паши и его отряда. А бог войны, как известно, милостив к превозмогающим…

Да, штаб армии не довел до Криденера сообщение князя Карла. Однако даже собственные предположения командующего IX корпусом должны были торопить его в Плевну. Пусть заявленного им движения турок от Софии к Плевне не было (да если бы оно и было, то Криденер все равно остался бы в неведении, ибо ранее не озаботился дальней кавалерийской разведкой), но турки, тем не менее, в Плевну шли, только не от Софии, а от Видина. Выходит, что Криденер все же предчувствовал наступавшую беду, ошибаясь лишь в определении пункта на западном направлении, из которого вышел неприятель. Но, к сожалению, эти верные предчувствия всего лишь предчувствиями и остались.

Вполне возможно, что фраза о движении турок из Софии — отголосок сообщения Шильдер-Шульднера. Но тогда возникает вопрос: а откуда об этом узнал командир пехотной дивизии? Ведь он не располагал кавалерией для проведения разведок! Выходит — опять предчувствия…

Понятно, что после взятия Никополя Криденер был озабочен не только «снарядным голодом». На него свалилась масса хозяйственных и санитарных дел. Тем не менее это никак не мешало ему того же 5 (17) июля направить к Плевне свои «заслоны»: бригады Тутолмина, Лошкарева и отряд Клейнгауза. А это, по самым скромным подсчетам, — 2 батальона, 4 эскадрона, 10 сотен и 12 орудий — около 1700 пехоты и 1300 конницы. Тутолмин и Лошкарев находились в это время примерно в 20–25 км от Плевны, Клейнгауз — в 18. А Осман-паша — в целых 49!

Кавказскую бригаду надо было посылать не на «Булгарени-Плевненскую дорогу», а к мосту через Вид западнее Плевны — с приказом закрепиться там и выслать разведку. Но барон Криденер этого не сделал, и поэтому последние преимущества его корпуса во времени и расстоянии стремительно таяли. И это притом, что у реки Искер отряду Османа-паши пришлось задержаться. Из Константинополя Османа заверили, что мост через эту реку если и разрушен, то ко времени подхода его отряда будет наведен. Однако моста не оказалось, и турецким аскерам (солдатам) пришлось его наскоро сооружать буквально из подручных средств: «затопленных повозок и перекинутых поперек досок»[136].