По следу крови. Тру-крайм истории от подкаста CrimeCast

Тем временем Мари активно осыпала муженька проявлениями своей горячей любви. Он в это время, правда, был на расстоянии – отправился в Париж в поисках денег с теми рекомендательными письмами и, кстати, довольно успешно проводил этот краудфандинг. В одном из писем Мари предложила встретить Новый год романтично – за его любимыми пирогами, которые она испечет к празднику. Шарль, конечно же, согласился – ну а кто отказался бы? И вот получил он на праздник заветную посылку. Съел подарочный пирог и почувствовал, что он как-то не так зашел. Начались боли в животе, рвота и, простите за подробности, несварение, со всеми вытекающими. Целый день Шарль провалялся в постели и решил, что пирог просто слегка испортился в пути. Ничего не заподозрив, он вернулся домой. Мари организовала ему теплую встречу и угостила дичью с трюфелями. После еды Лафаржу стало настолько нехорошо, что ночью пришлось вызвать врача. Медик решил, что Шарль подхватил холеру, – дело обычное для того времени. А пока лекарь осматривал болезного, Мари выпросила у него рецепт на мышьяк – с целью отравления окаянных мышей, которые развелись в немыслимом количестве.

На следующий день состояние больного ухудшилось. Родственники Лафаржа вызвали другого эскулапа для осмотра – на всякий случай, ведь две головы лучше. Но тот подтвердил первый диагноз – все-таки холера. И прописал для поддержания ослабевшего организма молоко с яйцами. Вот такие были незатейливые рецепты в то время. Кормила Шарля, конечно же, наша главная героиня.

И все бы прошло гладенько и ровненько, но вмешалась, как обычно, нелепая случайность. Вместе с дружной семьей Лафаржей под одной крышей проживала знакомая девица достаточно фривольной специальности. Нет, это не то, что вы могли подумать. Она была художницей, и звали ее Анна. Именно ее излишняя внимательность начала точить отличный план нашей Мари, как короед ольху. Она увидела, как жена Шарля добавляет в молоко какой-то порошок из шкатулки, и, будучи девушкой простой, открыто спросила у нее, что ж это за фигня такая. «Сахар», – ответила Лафарж и спокойно ушла. Въедливая Анька начала рассматривать стакан после того, как Шарль выпил свою порцию, и заметила пытливым взглядом художницы какие-то нехарактерные для сахара белые хлопья. Удивилась, почему этот самый сахарок не растворился в молоке, и с этим стаканом отправилась к знакомому доктору. Тот без затей, как опытный тестировщик, сразу засунул белые хлопья себе в рот и почувствовал жжение. Решил, что это известка с потолка попала в целебный напиток.

В следующий раз Анна спалила Мари за подсыпанием белого порошка в суп любимого мужа. Она спрятала недоеденные остатки и побежала ябедничать родственникам супруга. Редкой свекрови нравится сноха, сами знаете. И вот мать Шарля умоляет сына ничего не есть из рук Мари и начинает свое расследование – внезапно выглядывает из-за каждого угла, допрашивает слуг и нюхает все подряд на кухне. Слуги, кстати, не скрывали, что у Мари было грамм 60 мышьяка, но садовник отмазал ее, сказав, что наделал из него шариков для отравления мышей.

Однако на следующий день нежданные родственнички опять находят в стакане белые хлопья. Зовут нового доктора и в три голоса хором делятся с ним подозрениями. Тот в целом нехотя соглашается, что симптомы гипотетически могут быть похожи на отравление мышьяком. А наутро Шарль помирает в жутких мучениях.

Родственники умершего несколько дней бегают по своему французскому Урюпинску с громкими воплями о коварстве Мари, отравившей мужа. А сама безутешная вдова, поправив прическу, отправляет нотариусу завещание покойного супруга. Ей, конечно же, еще неизвестно, что муженек смог переиграть ее. А свекровь и золовки в суде уже пишут на Мари заявление. Судья начинает ковыряться в деле, и расследование занимает не больше двух недель. На самом деле первым признался садовник и сдал остатки мышьяка. Потом аптекарь сообщил, что эта самая дама Лафарж закупала мышьяк как раз перед отправкой посылки с пирогом и потом еще несколько раз.

Началось долгое увлекательное собирание улик и попытки доказать виновность Мари. Для нас сегодня это будут не очень интересные подробности, однако это дело стало первым в мире триумфом токсикологии как науки – удалось представить суду всю нужную доказуху. Дело тянулось почти девять месяцев. Адвокат бился как лев, но перед присяжными вывалили слишком много фактов. Они признали Мари виновной в сентябре 1840 года. Суд приговорил Лафарж к пожизненным каторжным работам. Правда, потом король Луи Филипп Первый заменил каторгу пожизненным заключением. Мари, кстати, до самого конца шла в отказ и отрицала вину. Она провела в заключении десять лет, потом, вполне ожидаемо для тех времен, заболела туберкулезом и была выпущена на свободу. Через несколько месяцев ее не стало.

Жаркие споры вокруг дела отравительницы продолжались еще несколько лет. Мари стала героиней множества книг, статей и самопальных расследований диванных детективов.

Губительный инстинкт материнства