По субботам не стреляю

В Никитином дворе было тенисто и не то чтобы прохладно, но все-таки чуточку лучше, чем на улице. Помнится, я еще удивилась, что там нет ни души – ни одной старушки на лавочке под деревьями, ни одного ребенка на качелях. Все попрятались от жары или уехали с утра пораньше за город. В подъезде я столкнулась с той самой Ольгой Николаевной, о которой говорил следователь, – Никитиной соседкой снизу. Она помнила меня школьницей, я тоже помнила ее еще со школьных времен – она, кстати, на удивление мало изменилась за эти годы. В общем, обмен приветствиями несколько затянулся. Я успела узнать, что она собиралась на дачу еще вчера, но не с кем было оставить собаку, а сегодня с утра собаку забрали, но она закрутилась и вот теперь мчится на электричку, чтобы не попасть в перерыв.

– А ты иди, иди к нему, – без всякого перехода заявила она. – Заждался, небось. Все утро метался, стульями гремел. И вроде дом капитальный, а все равно слышно...

«Сушняк, – цинически прокомментировала я про себя. – Мотается из комнаты в кухню, спросонок налетает на стулья».

На прощание старушка огорошила меня, произнеся следующий текст:

– И чего бы тебе за него не выйти? Все при нем. Такой красавец! И богатый...

Я хихикнула, изображая смущение. Тут она, к счастью, спохватилась и действительно убежала. Я поднялась на лифте и позвонила в дверь. Тишина. Позвонила еще раз. Никакой реакции. Наплевал на нашу договоренность и ушел? Очень странно и совсем не похоже на Никиту – у него другие недостатки. Был вчера настолько пьян, что ничего не понял или все забыл? Не исключено. Хотя... Не было у меня во время вчерашнего разговора ощущения, что он ничего не соображает.

В глубине души я почему-то была совершенно уверена, что он дома. То ли из-за слов Ольги Николаевны про стулья, то ли еще почему. «Заснул, может быть? – подумала я. – Похоже на то. И что из этого следует?» – «А следует из этого то, – ответила я сама себе, – что ты немедленно отправишься домой и плюнешь на эту записную книжку. Пускай Никита привозит ее в воскресенье и делает что хочет. Сколько можно бояться в конце-то концов! Бог даст, на Костю его фокусы не подействуют».

Все-таки я малодушно позвонила еще раз – с тем же результатом. В эту минуту хлопнула дверь подъезда, зашумел лифт, и глазам моим предстало чудное видение – двухметровая девица немыслимой красоты. Ну, может, не двухметровая, это я, наверно, хватила, но очень высокая. Я сама не маленькая – сто семьдесят два, а она была чуть ли не на голову выше меня. Не могло быть ни малейших сомнений в том, что передо мной – восходящая звезда российского кино Алена Субботина. Я смутно помнила, что в последнее время сплетницы типа «Семи дней» упоминали ее имя рядом с Никитиным. В жизни она оказалась еще красивее, чем на экране: огромные серые глаза, фарфоровая кожа – зато манера держаться оставляла желать много лучшего.

– Ты кто? – с места в карьер налетела она на меня.

– Ира, – ненаходчиво ответила я: неожиданная атака застала меня врасплох.

– Не болтай! – строго заявила она. – Я спрашиваю: ты ему кто?

– Я ему бывшая одноклассница, – отрапортовала я. – Пришла по делу.

– Я тоже по делу, – доверительно сообщила она, уставив на меня бездонные глазища. – Я хочу его убить.

– Почему? – робко поинтересовалась я, глядя на нее, как кролик на удава.

Все это походило одновременно на безумие и на спектакль провинциального театра. Я решительно не знала, как себя с ней вести.

– Я в отчаянии, – поведала она меж тем. – Мне кажется, я беременна. Мне кажется, он разлюбил меня. Сейчас я все выясню. Если он меня разлюбил, я его убью.

– Не выяснишь, – сказала я, сделав внутренний выбор между «вы» и «ты». Как она мне, так и я ей... – Он не открывает дверь.

– То есть как – не открывает? – изумилась Алена. – Мы же с ним вчера договаривались!

С этими словами она нажала на кнопку звонка. Разумеется, безрезультатно.

– Слушай, – выдохнула она, поворачиваясь ко мне, – а может, он не хочет нас видеть? Ему ведь на компьютере видно, кто пришел!

Она позвонила еще раз и решительно объявила:

– Буду стоять до упора. Пока не откроет. Или не придет...

Тут мысли ее неожиданно приняли новое направление, и она воззрилась на меня с величайшим подозрением.

– Постой, а ты, часом, не Прекрасная Дама?

– Нет, – твердо ответила я. – Всего хорошего.

– Погоди, погоди... Ну да, вроде непохоже... Слушай, постой со мной немножко, а? Как-то мне не того... Цыганка меня напугала.

– Цыганка? – машинально переспросила я. Было ощущение, что я плавно погружаюсь в пучину бреда, причем чужого.

– Ну да, цыганка. Ты что, не видела цыганку?

– В жизни? Видела, и не одну.

– Не звени, – сурово оборвала Алена. – Я спрашиваю: сейчас, во дворе, цыганку видела?

– Не видела. Не было там никакой цыганки, – отрезала я.

– Так я и думала!

Глаза у нее потемнели и сделались совсем огромными.

– Она по мою душу приходила. И чудная какая-то цыганка – лицо чудное и говорит чудно... Не ходи, говорит, к нему, большая беда тебе от него будет! И ведь знает, к кому я иду...