По субботам не стреляю

Больше всего мне хотелось смыться немедленно. Однако это была бы непозволительная роскошь – все равно что публично объявить о своих страданиях. Кроме того, у меня была роль в капустнике. Поэтому я честно отбыла свой номер и даже протанцевала вальс с пригласившим меня учителем физики. Потом вальсы сменились классическим рок-н-роллом, свет пригасили, все запрыгали кто во что горазд. Я потихоньку выскользнула из зала и отправилась в учительский туалет – единственное место, где можно было запереться. Там я, чего греха таить, немного поплакала, а потом, подняв глаза, встретилась нос к носу с собственным отражением в зеркале. Весь парад, конечно же, пошел насмарку. Глаза покраснели, нос распух, волосы торчали в разные стороны. О том, чтобы вернуться в зал, не могло быть и речи.

На улице оказалось прохладнее, чем я думала, моросил мелкий дождь. До дома надо было добираться на метро, а метро, разумеется, уже не работало. Вроде бы недалеко, всего три остановки, но пешком тащиться не меньше двух часов. Новые туфли, как и положено, натерли ноги. Денег на такси я не оставила. Надо было двигаться к дому – все лучше, чем торчать на месте. Я пустилась в путь, прихрамывая и проклиная все на свете. Минут через пять ко мне присоединился Никита. Я готова была дать голову на отсечение, что он не заметил моего ухода, – и лишилась бы головы. Много лет спустя он сказал, что всегда видит меня боковым зрением.

Сначала он просто шел рядом, потом взял меня за локоть, и с этого момента направление нашего движения изменилось – мы стали неуклонно приближаться к Никитиному дому. Конечно, в моей власти было остановиться или повернуть в другую сторону, но тут со мной что-то приключилось: на меня нашло какое-то странное оцепенение. Не помню, о чем я думала, и думала ли о чем-нибудь вообще... Скорее всего что-нибудь вроде: чем хуже, тем лучше. Собиралась отомстить всему человечеству разом. Интересно, что за всю дорогу мы не проронили ни слова. С Никитиной стороны это было весьма разумно: если бы он заговорил, я, вполне возможно, опомнилась бы и сбежала. Но он шел, глядя прямо перед собой и изо всех сил стиснув зубы, – наверное, боялся, чтоб они не застучали. Должно быть, мы являли собой забавное зрелище, но оценить было некому: на улицах – темно и пусто, до «встречи рассвета» оставалось еще несколько часов, а пока выпускное веселье сосредоточивалось в стенах школьных зданий.

В том же гробовом молчании мы вошли в дом, не зажигая света, прошли в Никитину комнату и, не глядя друг на друга, быстро разделись. То есть нет, не совсем так... Никита в первую минуту застыл, как соляной столб, а я стала стягивать с себя платье, двигаясь, как заводная кукла. Какая-то пуговица или кнопка звякнула, стукнувшись о спинку стула, тогда он опомнился и последовал моему примеру. А дальше...

В общем, ничего у него не вышло. Вполне естественно! – говорю я с высоты своего нынешнего опыта. Первая в жизни попытка, да еще не с кем-нибудь, а с собственным кумиром, предметом многолетнего обожания, плюс эффект полной неожиданности – ведь час назад он ничего подобного и помыслить себе не мог, и вдруг – на тебе! А главная беда в том, что кумир лежит себе бревном и смотрит в потолок, не соучаствуя ни физически, ни психически... Понятно, что при таких обстоятельствах не у всякого встанет. Во всяком случае, насколько мне известно, в дальнейшей жизни у него таких проблем не возникало – какое там!

Что было дальше, я помню смутно. Со мной произошла удивительная метаморфоза – все мои переживания как рукой сняло. Никита плакал, я утешала его, а потом внезапно заснула как убитая.

Когда я проснулась, за окном было совсем светло, метро явно давным-давно работало, по-прежнему шел. дождь. В квартире стояла тишина, Никита не показывался – может быть, прятался, а может, его не было дома. До сих пор не знаю... В тот момент у меня возникло ощущение, что он исчез – не только из квартиры, но и из моей жизни – и больше не появится никогда. Я немного беспокоилась за него, но в целом такое развитие сюжета меня вполне устраивало.

В тот же день выяснилось, что мой коварный химик чист, как стеклышко, – машина сломалась по дороге с дачи. А еще через неделю я в нем полностью разочаровалась. Так что во всей моей эскападе не было, как выяснилось, ни малейшего смысла.