По субботам не стреляю

– Она измучила меня, эта идея... Пистолет я купил – пистолет, сама знаешь, теперь не проблема. А дальше – плохо, дальше начинался ступор. Я не мог придумать, как быть. Весь мой опыт по этой части – из детективов и криминальной хроники. Выходило, что лучше всего подстеречь его на лестнице. И тут выяснилось... Черт-те что... Я понял, что смертельно боюсь столкнуться с ним лицом к лицу. Боюсь этого момента, потому что знаю: могу растеряться и не выдержать... Не выстрелю, не смогу... А он, кстати, помоложе меня и половчее – вполне может успеть сориентироваться... Лестница отпала. Оптимально было бы проникнуть в квартиру ночью и застать его спящим. Но эта роль была мне. уж совсем не по плечу. Какой из меня медвежатник! Да, вот еще что... На той неделе на меня наехали. Не сильнее, чем обычно, я бы, может, и выкрутился... Но дальше-то, дальше! Ведь никаких перспектив! И вдруг – эта вечеринка. Я точно знал: другого шанса не будет. И все – больше я ничего не знал. Не было у меня никакого четкого плана. Другого шанса не будет – и все. Я заезжал к нему месяца за два до того по поводу книжки. Тогда у меня еще не было никаких идей, поэтому я не изучал планировку квартиры. Но общее впечатление, что там есть, где спрятаться, у меня осталось. Я очень надеялся, что не выдаю желаемого за действительное... Спрятаться и дождаться, пока он заснет, – вот что мне было нужно. Я надеялся, что в суматохе никто не заметит, когда и с кем я ушел, то есть что я не ушел вообще... Все- таки я прихватил не только пистолет, но и маску. Бред, полный бред... Ну скажи, пожалуйста, на что мне маска? Они все удивлялись, почему в действиях преступника нет логики... Какая тут логика, господи, боже мой! Больше всего на свете я боялся, что он меня увидит и узнает. Тогда бы я не смог... не выстрелил бы... И маска эта... Я ее там, в шкафу, раз пять снимал, надевал и опять снимал. Да, знаешь, что самое смешное? Уже потом, после всего, перед самым уходом... Я забыл, что с ней делать. Про пистолет помню – читал, слышал. Пистолет надо бросить. А про маску не помню. Представляешь, забыл! Бросил ее машинально вместе с пистолетом – и, между прочим, просчитался. Там ведь, наверное, микрочастицы...

«О господи! – пронеслось у меня в голове. – Микрочастицы! Убийство по книжке. Литература в действии – от начала и до конца. Опасался микрочастиц, а засыпался на стишках...» Слушать его было совершенно невыносимо, но еще больше я боялась момента, когда он кончит свое повествование. Что я буду делать, когда он замолчит?

– Первая часть прошла благополучно, – продолжал он. – Там под конец был такой бардак – слона можно было спрятать, никто бы не заметил. А дальше все пошло наперекосяк. Эта поблядушка, Лилька, осталась у него ночевать. Двоих я не смог бы... И потом они так до утра и не спали... В общем, получил двоих бодрствующих вместо одного спящего. Можно было сбежать – они находились в дальней комнате... Но я ведь знал – другого случая не будет. Странное было состояние, скажу я тебе... – он помолчал, как будто вспоминая. – Каким-то краем сознания понимаешь: надо уходить, раз не заладилось сразу, надо уходить... И вроде вижу себя со стороны – как я торчу там, в этой кладовке, словно в западне, и даже, не поверишь, смешно... А одновременно – что-то вроде столбняка... Не могу пошевелиться и уже знаю: никуда я не уйду, не уйду никуда... Один раз, впрочем, все-таки вышел... Но вернулся. Как сомнамбула... Как намагниченный. Они ничего не слышали и не могли услышать – развлекались вовсю... Утром он хотел ее выгнать, мне-то как раз было слышно прекрасно. А она – ни в какую. «Давай я кофе сварю, давай я тебе завтрак приготовлю» – и все в таком духе. Потом начали звонить в дверь. Он хотел открыть, но она не дала. Уговорила его, хоть он и разозлился. Я все ждал, когда он ее выгонит. Хотя, рассуждая здраво, чего я ждал? На что рассчитывал? Не думал же я стоять в этой проклятой кладовке целый день, до следующей ночи? Он мог уйти, мог привести другую бабу – да мало ли что! Да я бы и не выдержал... Ничего я не думал. Я после этой ночи был совсем не в себе... Знаешь, в замкнутом пространстве, говорят, с ума сходят... Я почти забыл, зачем я там стою. Потом он ее выгнал и тут же пошел в ванную. Ну, про это ты, кажется, знаешь лучше меня...

«Знаю! – хотелось мне заорать. – Знаю! И дальше все знаю! Не хочу слушать!» Но ведь тогда он замолчит...

– Он вышел из ванной, включил музыку и сел к большому компьютеру. Спиной ко мне. Спиной. И тогда я вспомнил, зачем там стою. И... И все. Вот и все, собственно. Листовку я принес с собой. Странно, кстати... Вроде я был какой-то заторможенный, как будто сонный, – а делал все быстро. Листовку прикрепил, напечатал письмо... Ах да, про письмо ты не знаешь...

«Знаю! – снова крикнула я мысленно. – И про это знаю! И все-таки говори, черт бы тебя побрал!»