Победы, которых не было

ГЛАВА 16РУССКИЙ БЛИЦКРИГ, ИЛИ МОГЛА ЛИ ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА ЗАКОНЧИТЬСЯ В 1942 ГОДУ

Слова, вынесенные в заголовок, отнюдь не являются броской фразой, призванной привлечь внимание читателей. Именно такой вопрос ставило перед собой советское правительство по окончании первого военного полугодия. Конечно, сейчас, когда мы знаем общий ход и результаты последующих сражений тех лет, он звучит наивно. Нам кажется невероятной ситуация, когда спустя всего лишь несколько месяцев после знаменитого вопроса «Удержим ли Москву?», заданного Жукову впавшим в отчаяние «отцом народов», у обитателей кремлевских кабинетов столь радикально изменились настроения. Однако тексты директив Верховного главнокомандующего достаточно красноречивы. В них можно прочесть, что германская армия «оказалась перед катастрофой», что «инициатива в наших руках и потуги разболтанной ржавой машины Гитлера не могут сдержать напор Красной Армии»[333]. Из этого следовало требование: «…добиться того, чтобы 1942 год стал годом окончательного разгрома немецко-фашистских войск и освобождения советской земли от гитлеровских мерзавцев»[334].

В данном случае, наверное, уместно вспомнить высказывание Наполеона: «У военного человека сердце должно быть в голове», но, конечно, одними только радостными эмоциями, порожденными успешным декабрьским контрнаступлением под Москвой, объяснить постановку таких задач нельзя. Они, несомненно, вытекали из уровня профессиональной компетенции главных полководцев от ВКП(б). Тем не менее, советским солдатам приходилось выполнять эти малограмотные приказы вопреки логике и здравому смыслу, без всякой пользы для дела неся огромные потери. Именно такого рода бессмысленной и кровопролитной операцией стало «Общее наступление Красной Армии зимой 1941–1942 годов».

На первый взгляд, фронтовая ситуация в тот момент действительно складывалась весьма выгодно для Красной Армии. Германские войска находились в кризисе. Сказывалось перенапряжение 1941 года, связанное с такими авантюрами, как одновременно проводимые балканские и средиземноморско-африканские операции, морская война в Атлантике и «блицкриг» в России. Сражения эти изначально планировались с расчетом на серьезную долю везения («счастливую звезду фюрера») и осуществлялись при подавляющем количественном превосходстве противника. Самое удивительное, что они чуть было не завершились успехом благодаря бесспорному таланту германских военачальников вкупе с прекрасной выучкой войск. Однако в последний момент везение закончилось, и большая численность Красной Армии и английских сил оказалась решающим фактором. К концу осени наступательные возможности немцев иссякли. Но до «катастрофы» им все же было еще очень далеко, и в обороне «разболтанная ржавая машина Гитлера» могла действовать вполне успешно.

На Восточном фронте (включая участок от Балтийского до Баренцева моря) германские соединения к началу 1942 года насчитывали примерно 3,4 миллиона человек (Вермахт, войска СС, Люфтваффе, Кригсмарине) порядка 1500 танков, приблизительно 30 000 орудий и немногим более 2000 самолетов[335]. Впрочем, основная масса указанной техники к эксплуатации в зимних условиях оказалась полностью неподготовленной, — все прежние долгосрочные планы Берлина ограничивались предполагаемой осенней победой, — и гораздо больше времени проводила в ремонте, чем на боевых позициях. Резко ограничивала возможности немцев и убыль автотранспорта. За полгода войны неблагоустроенные русские дороги вывели из строя значительную часть автомобильного парка Вермахта, рассчитанного в большинстве своем на европейские шоссе. Это, естественно, сказалось на маневренности войск, практически лишившихся былого преимущества в мобильности над советскими дивизиями.

В России воевали также свыше полумиллиона германских союзников[336]. Однако их оснащенность современным вооружением и техникой не шла ни в какое сравнение не только с немцами, но даже с красноармейцами. В связи с чем Вермахт использовал армии сателлитов на второстепенных участках в качестве вспомогательных сил.

Конечно, в Советском Союзе имели возможность мобилизовать несравнимо большее количество солдат[337]. Однако громадные потери вооружения в 1941 году[338] делали такой шаг совершенно бессмысленным. Создать много новых полноценных или хотя бы минимально обеспеченных даже винтовками соединений было нельзя. К началу 1942 года в СССР по официальным данным «под ружьем» находилось около 10 миллионов человек. Помимо располагавшихся на Дальнем Востоке 1,4 миллионов военнослужащих, 8800 орудий и минометов, 2100 танков и 3200 самолетов[339], а также небольшой части сил, находившихся в Иране, Закавказье и тыловых округах, почти все остальное могло быть отправлено в действующую армию[340].