Побег на восток (СИ)

Ага, "щаслыви" - как бы не так! С шумом грюкнули двери, и в проёме возник высокий и худой как скелет парняга с неприятно вытянутым лошадиным лицом. Да и выражение на этой лошадиной морде было весьма неприятным. Он нас разглядывал, как какие-нибудь нечистоты в общественном туалете. Особенно долго его взгляд за?держался на мне - тут его вообще перекривило - будто целый лимон съел. Я сделал вид, что ничего не замечаю, и продолжал намазывать на хлеб дефицитную гусиную печенку - не пропадать же добру. Когда еще придётся таким деликатесом полакомиться. Но чувствую, как сверлит меня своими бельками этот долговязый, и чуть было нож не уронил. Встать бы сейчас да спросить прямо: чего вылупился, но не моги - не буди лихо пока оно тихо. Пусть глядит - небось, дырку не просмотрит.

"Чего тебе, Тарас", - наконец спросил Орест. Он заметно занервничал, впервые на протяжении нашей встречи. С чего бы это? Что это за хмырь такой, чтобы из-за него так нервничать?

-Шпиона заловили,- неожиданно тонким голосом евнуха выкрикнул долговязый.

- Какого шпиона? Ты что Тарас, такое мелешь? Где тот шпион? Пошли посмотрим.

- Да не надо никуда нам идти. Вот он тут - шпион, москалик-шакалик!, - завизжал клятый Тарас, показывая на меня не чем-нибудь, а дулом автомата. Он что - обкурился, что ли? Я впервые заглянул парню в глаза. Ничего себе глаза, обыкновенные, только какие-то чересчур светлые. Всё у этого дохляка было чересчур: слишком длинный, слишком худой, слишком нервный. Чего ему от меня надо? Я стал потихоньку подниматься, примериваясь, чем бы его, гада, успокоить. Но против лома - нет приема. С табуреткой на калаш не попрёшь. А вот Богдан, я краешком глаза это заметил, свой автомат положил рядом, на скамейку и теперь незаметно от Тараса обшаривал его правой рукой. Орест нарочито спокойно и лениво начал урезонивать долговязого: "Ты что-то путаешь, Тарас. Это же наши друзья приехали с моим вуйком Богданом. какие у тебя основания иx обижать?

- Вуйко твой возможно и сам шпион русинский, а что с ним точно шпионы, московские или киевские - один хрен. Я обнаружил в их машине вот это - Тарас с презрением швырнул на стол небольшой томик Булгакова, который, как выяснилось сейчас, некстати, взяла в дорогу Света. "Отвлечься",- как она объяснила,- от этого окружающего мрака".

- И это всё, - с облегчением усмехнулся Орест и откинулся на спинку кресла, - Чем же тебе не нравится эта книжка?"

- Да ты только посмотри, пан командир. Это же Булгаков, антиукраинский писатель."

Тут вмешался Богдан: "Хлопец, успокойся. Это известный росийский писатель который давно уже помер. Кстати, чтоб ты знал - в Киеве, по Андреевскому узвозу есть музей Булгакова. Ну раньше точно был. А сейчас иди себе в лес, хлопчик, и там шукай своих шпионов.

- И правда, Тарас, - с усмешкой добавил Орест, - шёл бы ты в лес, или еще дали до Гали и не морочил бы нам эти самые штуки. У тебя всё?

- Hет, не всё, - продолжал верещать этот психованный Тарас, - это только цветочки, а ягодки еще впереди.

- Ну что у тебя еще за ягодки, - начал сердиться Орест. -

- Там, под сиденьем мы нашли ружье, кстати тоже российского производства.

- Ну ты что такое городишь, хлопчик, а "калаш" у тебя чьего производства? - философ Богдан, не выдержав такой явной дурни, с пьяным усилием начал подниматься, пошатнулся и, опершись на стол левой рукой, правой, с уже прихваченным автоматом, сделал круговое движение, пытаясь сохранить равновесие. Страшно загремела нескончаемо длинная автоматная очередь. Я мгновенно оглох, закрыл глаза и, кажется, целую вечность ничего не слышал, не видел и не соображал. Когда перестало греметь, я вновь открыл глаза.- Поперек стола лежал Богдан с широко раскинутыми руками - будто собирался с нами со всеми обниматься. Только лежал он лицом вниз на красной от его собственной крови скатерти. Злосчастный автомат валялся тут же, на столе, среди пустых тарелок и удивительной красоты бокалов. Я механически поднял "калашников" испачканный в крови Богдана. Боже, сколько в человеке этой крови! Только тут я поднял голову и встретился взглядом с долговязым Тарасом, который уставился на меня своими бледно-голубыми зенками. Его палец все еще был на курке, который он до сих пор нажимал, хотя и выпустил в Богдана все тридцать патронов обоймы. Я медленно поднял автомат Богдана и, почти уткнув его в грудь Тараса, стал жать пальцем на спусковой крючок. Что такое? Никакого эффекта! С досадным удивлением я увидел, что автомат был на предо?хранителе. Тарас лихорадочно откинул пустую обойму и схватился за патронную сумку. Он не успел вставить новую обойму - я просто щелкнул предохранителем и снова нажал на спусковой крючок. Короткой очереди на таком расстоянии было вполне достаточно - зачем тратить боезапас напрасно, ещё пригодится.