Побоище князя Игоря

   — Я понимаю, что мне не удастся обратить всех половцев в христианскую веру, не удастся сговорить на это даже своих родственников, — со вздохом сожаления сказал Кончак. — Я лишь начинаю долгий и трудный путь по созданию половецкого княжества. Завершителем моего начинания будет мой младший сын которого я собираюсь окрестить и оставить на воспитание у одного из русских князей. Мой сын вырастет среди русичей, усвоит их язык и обычаи. Познакомится с христианами из других стран, познает тайны мудрых книг. Он станет воевать мечами врагов своих, торговать их товарами. Он станет поистине великим ханом, ибо величие не в табунах и богатстве, не в сильном войске, но в истинном предназначении человека в этой жизни.

Последние слова произвели на Елтука странное впечатление. Он взирал на старшего брата в молчании почти с благоговением, словно тот мог увидеть своим внутренним оком такие дали, о коих Елтук и не помышлял никогда.

«Да, мой брат необыкновенный человек, — думал Елтук. — Если он и не сдвинет гору, то заберётся на неё и будет оттуда виден всему свету. Кто знает, может, это духи предков внушают Кончаку такие мысли».

Противиться духам предков Елтук не мог и не смел...

Двоюродные братья Кончака возмутились, узнав, что он собирается передать своего младшего сына в обучение православным монахам. Они гурьбой заявились, желая отговорить от задуманного.

   — Твой сын в будущем не сможет сражаться с русами, ведь он станет их единоверцем.

   — Более того, твой сын не захочет жить в юрте, пожив в княжеских теремах.

   — Русичи воспитают Сокала врагом своего народа! Твоим врагом, Кончак! — наперебой твердили братья, обступив Кончака.

Однако, видя его непреклонность, родичи предложили окрестить мальчика в степном становище, пригласив сюда православного священника. Такое было не в диковинку: среди небогатых половцев было немало христиан, которые ходили молиться в особую юрту с крестом наверху.

Но Кончак желал, чтобы его сын познал православную веру не от полуграмотного монаха, но от высших иерархов Церкви, своими глазами увидел великолепие христианских храмов, прочёл толстые церковные книги.

   — Тогда я смогу задать сыну те вопросы, с какими я не смею обращаться к христианским священникам, опасаясь их неискренности, — молвил Кончак. — Мой сын, постигнув суть чуждой нам веры, не станет меня обманывать и тем более унижать.

   — Зачем тебе ответы чужого Бога, Кончак? — спросили братья.

   — Я хочу сделать христианского Бога своим союзником, — искренне ответил тот.

Такой ответ ещё больше возмутил родню:

   — Ты хочешь изменить нашей вере?! Души предков не прощают такого!

   — Христиане двуличны. Они и сына твоего сделают двуличным!

   — Твоя дружба с русским Богом никому из ханов не понравится! — сыпались упрёки и предостережения.

И только старшая жена Кончака была в восторге от замыслов супруга.

Он, по своему обыкновению, был более откровенен с Хозалчин, нежели с кем бы то ни было. Её одобрение было для него особенно важно, как подтверждение правильности принятого решения. Именно с Хозалчин Кончак обсуждал, к кому из русских князей отправить на воспитание юного Сокала. Хану хотелось, чтобы его сын чувствовал себя не заложником, а равноправным членом княжеской семьи. Для этого был нужен князь, в роду которого были браки с половчанками.

Выбор Кончака пал на черниговского князя Олега Святославича, матерью которого была половчанка.

Для начала следовало договориться с половецкой роднёй Олеговой матери, происходившей из орды Бурчевичей, кочевавшей близ Днепра. Через дружбу с Бурчевичами Кончак рассчитывал войти в доверие к черниговскому князю. К Бурчевичам отправился старинный друг Кончака, Узур.

Узур почти месяц провёл в гостях у хана Бурчевичей Осолука. Тот даже сговаривал Узура поселиться в его кочевье, так приглянулся ему остроумный разговорчивый Кончаков посланец. Покидать родной аил[78] Узур отказался, зато дружбу хана Осолука принял охотно. Одновременно ловкий Узур сблизился с теми из ханских беков, которые бывали в Чернигове и неплохо знали тамошнего князя и всю его родню.

По весне отправился Узур в Чернигов, взяв в провожатые людей хана Осолука, не раз бывавших в стольном граде северских земель. Свита получилась пышная. Узур имел десяток батыров да нескольких слуг, а трое Осолуковых беков имели каждый больше тридцати верных людей. Узур не знал, на что более падок князь Олег, поэтому вёз ему самые разнообразные подарки: и ковры дорогие, и одежды богатые, и мечи булатные, и красивых рабынь...

Вельможи, сопровождавшие Узура по распоряжению хана Осолука, должны были умасливать русского князя лестью, дабы тот был посговорчивее.

Узур дал понять хану Осолуку, что Кончак вознамерился породниться с черниговским князем, у которого растёт сын. А у Кончака подрастает красавица-дочь.

По пути в Чернигов половецкое посольство ненадолго задержалось в Путивле.