Почему мы толстеем. Мифы и факты о том, что мешает нам быть стройными

На мексиканской границе, в трехстах километрах к югу от Сан Антонио, Уильям Мюллер вместе со своими коллегами из Университета Техаса взвешивает и измеряет рост у более чем 1100 местных жителей. 40 % мужчин возрастом от тридцати до сорока лет демонстрируют явные признаки ожирения, несмотря на то что многие из них «задействованы в сельскохозяйственных работах и/или работе на нефтяных месторождениях страны». Более половины женщин старше пятидесяти также страдают от ожирения. Что касается условий их проживания, то Миллер позже описал их как «очень скромные…Там был всего один лишь ресторан (во всем округе), местечко с мексиканской кухней, и ничего более».

Так почему же они толстые? Что делает концепцию переедания, основанную на подсчете потребленных и израсходованных калорий, настолько удобной – подозрительно удобной, – что ее постоянно приводят в качестве ответа на этот вопрос. Если одни из перечисленных выше народов были настолько бедными и страдающими от нехватки питательных элементов в своем рационе, что даже самые упрямые сторонники теории о чревоугодии как причины ожирения вряд ли стали бы заявлять, что у этих людей в свободном доступе было слишком много еды – у пима, например, в период с 1900 по 1950-е годы, у сиу в 1920-х годах, у жителей Тринидада и населения чилийских трущоб между 1960 и 1970 годами, – то всегда можно заявить, что дело в малоподвижном, ну или хотя бы недостаточно подвижном образе жизни. Даже если и нельзя отрицать очевидной физической активности других народов – женщин пима, чилийских рабочих, сельскохозяйственных тружеников и нефтяников Техаса, то всегда можно сказать, что они ели слишком много.

Подобные аргументы могут и будут приведены с тем же успехом и для индивидуальных случаев проблем с избыточным весом. Если ты толстый и можешь доказать, что питаешься умеренно – что, скажем, ты ешь не больше своих стройных друзей или подруг, братьев или сестер, – то специалисты обязательно с уверенностью заключат, что дело в недостатке физической активности. Если у тебя лишние килограммы, но при этом ты постоянно занимаешься спортом, то тогда специалисты с той же самой уверенностью станут утверждать, что дело в переедании. Если ты не обжора, то виновен в излишней лености. Если ты не лентяй, то грешишь чревоугодием.

Подобные обвинения могут быть предъявлены (а зачастую так и делается) без малейшего учета других относящихся к делу фактов, будь то в отношении целых народов или отдельных людей. Более того, зачастую их предъявляют без малейшего желания или стремления узнать чуточку больше.

В начале семидесятых годов прошлого века специалисты по питанию и занимающиеся исследованиями врачи обсуждали наблюдаемые ими высокие уровни ожирения среди этих бедных народностей, и иногда они делали это без всякого предубеждения и предвзятости. Им было любопытно (и нам тоже должно быть) и они были слишком нерешительными, чтобы настаивать на том, что ответ им давно известен (и нам тоже стоит поступать подобным образом).

В те времена ожирение все еще рассматривалось, скорее, как проблема «неправильного», а не «чрезмерного» питания, как к ней относятся в наши дни. Проведенное в 1971 году исследование в Чехословакии, например, показало, что около 10 % мужчин и трети всех женщин страдают от ожирения. Когда эта статистика была озвучена на проведенной несколькими годами спустя конференции, то исследователи начали со следующего заявления: «Даже краткосрочный визит в Чехословакию покажет, что ожирение среди ее жителей является достаточно распространенным явлением и что, как и во всех развитых странах, основной причиной его распространения является неправильное питание

».

 Упоминание об ожирении как о «разновидности нарушения питания» было сделано без какой бы то ни было предвзятости, без учета устоявшихся взглядов на эту проблему, безо всяких завуалированных обвинений в лени и обжорстве. Было лишь отмечено, что с продовольственными ресурсами этой страны что-то не в порядке и что, возможно, следует разобраться, в чем же именно кроется причина этой проблемы.