Почему он выбрал Путина?

Одной из причин гонений на неправительственные организации, которые Кремль развернул в последние годы, служит как раз то обстоятельство, что некоторые из этих организаций в частности, те, которые получают финансирование из-за рубежа, помогают россиянам найти дорогу в Европейский суд. В январе 2006 года Путин подписал закон, ужесточавший контроль над ними со стороны чиновников. Среди прочего, «иностранные» НПО обязывались пройти перерегистрацию по новым правилам, − в результате чего многие из них, оказавшиеся неспособными преодолеть возведенные этими правилами бюрократические барьеры, попросту прекратили свою деятельность… Что другое, а придушить кого угодно всевозможными правилами, постановлениями и законами российское чиновничество ох как умеет. Ему только дай команду.

Все критикующие начальство — экстремисты

В июле 2006 года Путин подписал поправки к закону «О противодействии экстремистской деятельности». Понятие «экстремизм» в нем безмерно расширялось. В частности, экстремизмом теперь предлагалось считать деятельность, направленную на «осуществление массовых беспорядков… по мотивам идеологической, политической… ненависти либо вражды, а равно по мотивам ненависти либо вражды в отношении какой-либо социальной группы», «публичную клевету в отношении лица, замещающего государственную должность Российской Федерации или государственную должность субъекта Российской Федерации».

Стало быть, под определение «экстремизм» отныне попадали не только, допустим, действия «лимоновцев», проникших в приемную Администрации президента, но и организация шествий, митингов с лозунгами против власти, против правящей бюрократии, участие в этих шествиях и митингах. Ведь власть, правящую бюрократию вполне можно отнести к «социальной группе» − это понятие довольно неопределенное.

Более того, к экстремизму теперь можно было отнести любую критику того или иного высокопоставленного чиновника, любое выступление оппозиционного политика, в котором он обвинял представителей власти в коррупции или в нарушении прав и свобод граждан, расценив эту критику как клевету. Правда, квалифицировать соответствующую публикацию или выступление в таковом качестве должен был суд, но за этим у нас, как известно, дело не станет…

Вспоминается анекдот советских времен. В колхоз приезжает иностранная делегация. Картина неприглядная: дороги разбиты, машины буксуют в грязи, на фермах − дерьма по колено… После отъезда гостей инструктор райкома набрасывается на председателя чуть не с кулаками: «Ты что же, сукин сын, дороги не поправил, на фермах не навел порядок! Они же такое про тебя напишут!» − «Та нэхай клевещуть» − спокойно отвечает председатель.

Так и здесь: что бы ты ни сказал про начальство, − все будет клевета.

По-новому расшифровывалось и понятие «экстремистские материалы»: как говорилось в «поправленном» законе, − это «предназначенные для обнародования документы либо информация… призывающие к осуществлению экстремистской деятельности либо обосновывающие или оправдывающие необходимость осуществления такой деятельности». Так что опять-таки любые статьи, заметки, интервью, где содержалась критика власти, чиновников, любые пропагандистские, предвыборные материалы оппозиционного свойства можно теперь было отнести к экстремистским, а тех, кто так или иначе причастен к их созданию и распространению, − к экстремистам.

Как видим, новый закон со всех сторон обкладывал всех оппозиционеров, всех несогласных, всех чем-то недовольных: не моги супротив нас слова сказать − засудим!

Естественно, людей, которые попадали в категорию «экстремистов», теперь ожидали более суровые наказания, нежели те, которые полагались, допустим, просто «хулиганам» или «клеветникам» (наиболее часто используемая еще с советских времен квалификация для всякого рода оппозиционеров и диссидентов; помните частушку про Владимира Буковского: «Обменяли хулигана на Луиса Корвалана»?)

НЕСЧАСТНЫЕ ДЕТИ БЕСЛАНА

Они приехали на военном грузовике…

Утром 1 сентября 2004 года группа боевиков захватила школу № 1 в городе Беслан в Северной Осетии. По рассказам очевидцев, после традиционной торжественной линейки во двор школы въехал какой-то военный грузовик с кузовом, закрытым брезентом, из которого выскочили люди в камуфляже и масках. Стреляя, они рассекли надвое собравшуюся во дворе толпу. Тех, кто оказался ближе к школе, взрослых и детей, боевики загнали внутрь здания. После этого принялись выгружать из машины какие-то ящики. Позднее выяснилось, что в них были боеприпасы гранаты, самодельные взрывные устройства, противопехотные мины.

Начались тревожные часы ожидания развязки…

Местные жители, чьи близкие оказались в руках боевиков, более всего опасались скоропалительного штурма школы, как это уже не раз бывало в России раньше в подобных ситуациях. Один из местных милиционеров, у которого в школе остался сын, даже заявил:

Если в Москве прикажут начать штурм, я сам убью того, кто отдаст такой приказ…