Под черным флагом. Быт, романтика, убийства, грабежи и другие подробности из жизни пиратов

Другая часть света, которую часто посещали буканьеры и пираты, находилась вдоль берегов Центральной Америки – в Кампече и Гондурасском заливе – здесь находились поселения лесорубов, добывавших кампешевое дерево. Многие пираты находили у этих людей временное убежище, а сами лесорубы часто присоединялись к командам каперов и пиратов, которые периодически вели в этом регионе войну с испанскими поселенцами.

Капитан Натаниель Уринг провел около четырех-пяти месяцев вместе с лесорубами кампешевого дерева, которые жили и работали на берегах реки Белиз в Гондурасском заливе. Этот опыт ему не понравился. Он описал лесорубов как «грубую, пьяную команду, некоторые из которой были пиратами, а большинство – моряками; их главное развлечение – пьянство»[284]. Они пили ромовый пунш, вино, эль или сидр бочонками – до потери сознания, – а потом, приходя в себя, снова принимались пить. Иногда они проводили так целую неделю, почти не двигаясь с места. Так же себя вели лесорубы залива Кампече, не считая того факта, что они были более буйными и шумными. По словам Дампира, они дожидались, пока с Ямайки придут корабли за кампешевым деревом, а затем поднимались на борт кораблей и тратили по 30–40 фунтов стерлингов на кутежи и попойки. Эти попойки могли длиться три-четыре дня и перемежались выстрелами из корабельных пушек – необходимым сопровождением каждого тоста за чье-то здоровье[285].

Индийский океан, около 1700 г.

Репутация рубщиков кампешевого дерева мало чем отличалась от репутации людей, изначально звавшихся буканьерами, которые охотились на крупный рогатый скот на острове Эспаньола: суровые люди, тяжелым трудом выживающие в примитивных условиях, свободные от ограничений цивилизованного общества. Были и другие сходства. Точно так же, как испанцы изгнали охотников с Эспаньолы и нажили себе врагов в лице банды пиратов-мародеров, стремящихся отомстить, так и лесорубы занимались пиратством вынужденно. В 1720 г. в письме Совету по торговле и плантациям Джереми Даммер сообщал, что после подписания Утрехского мирного договора испанцы захватили корабли, участвовавшие в торговле кампешевой древесиной в заливе Кампече и Гондураса, и нарушили торговлю, поэтому «моряки, которых было задействовано три тысячи, занялись пиратством и наводнили все наши моря»[286].

Но ситуация была несколько сложнее. Как отметил капитан Уринг, многие дровосеки были бывшими пиратами, и, очевидно, что некоторые из них в свободное от рубки деревьев время грабили проходящие мимо торговые суда или нападали на индейские деревни вдоль побережья. Кроме того, маловероятно, что в торговле кампешевым деревом было задействовано больше тысячи человек. В 1676 г. Дампир проработал с лесорубами около года, и он подсчитал, что в окрестностях Лагуны-де-Терминос, главного центра торговли, работало 260–270 человек[287].

Нет ничего удивительного в том, что лесорубы пьянствовали и промышляли пиратством, поскольку жизнь в заливе Кампече была малоприятной. Большую часть территории занимали мангровые болота, озера и лагуны, кишащие комарами. В водах было полно аллигаторов. Здесь водились неприятные паразиты, такие как гвинейские черви, заползающие под кожу ступней и лодыжек, и повсюду роились кусающие и жалящие насекомые. Люди строили себе примитивные хижины на берегах ручьев, где росли кампешевые деревья. Они спали на деревянных каркасах высотой по три фута, поскольку в дождливые сезоны все затапливало.

Утром они спускались с постелей в воду высотой в два фута и весь день занимались перетаскиванием бревен в каноэ и перевозкой их в места, откуда корабли могли бы забрать груз. В засушливые сезоны они рубили деревья. Это был тяжелый труд – деревья достигали пяти-шести футов толщиной, и иногда их приходилось валить, взрывая порохом. Затем ствол разрубали на бревна и снимали кору, чтобы открыть красновато-коричневую сердцевину. Из нее получали ценный красный краситель, который использовали для окрашивания тканей. Древесину кампешевого дерева (Haematoxylum campechianum) применяли и в медицинских целях.

Дампир подсчитал, что торговля кампешевым деревом была для Англии одной из самых прибыточных, хотя эта прибыль не сравнима с прибылью от работорговли или торговли табаком. Согласно правительственному отчету, за четыре года, с 1713 по 1716 г., в Англию было экспортировано 4965 тонн кампешевой древесины на сумму не менее 60 тысяч фунтов стерлингов в год[288]. Для сравнения, каждый год колонии Вирджиния и Мэриленд вместе экспортировали в Англию 70 тысяч хогсхедов[289] табака стоимостью 300 тысяч фунтов стерлингов в год. Рубка кампешевого дерева всегда оставалась второстепенной отраслью, которой занималось несколько сотен бывших моряков и пиратов в отдаленном уголке земного шара.