Под счастливой звездой

Необходимо было спешно предпринимать что-то. Одну за другой посылал я телеграммы в министерства, куда надо и не надо, указывая статью горного устава, утвержденного государем, прося законной защиты от произвола чиновников Кабинета двора его величества. Первая ответная телеграмма пришла, дня четыре спустя, от министра двора Фредерикса, который уведомлял меня, что им отдано распоряжение горному отделу кабинета дать немедленно объяснение в Горный департамент о сущности их претензии. Во второй полученной мной телеграмме министр финансов, торговли и промышленности сообщал, что он принимает деятельное участие в скорейшем разрешении возникшего вопроса. На восьмой день пришла телеграмма из Горного департамента: «Отдано распоряжение горному управлению утвердить прииска за вами».

Не буду рассказывать о тех волнениях и тревоге, которые пришлось мне пережить, ожидая решения вопроса. В дело было затрачено не только свое, добытое с большим трудом состояние, но — и это самое главное — чужое. Потеря имущества одновременно означала бы для меня и потерю доброго имени перед теми, кто оказал мне личное доверие. Но теперь все эти неприятности и тревоги остались позади. Полный надежд на будущее, я приступил к работе.

Сношения с администрацией горного округа, представителями которой являлись горный инженер и горный исправник, проживавшие на Ленских приисках, в Бодайбо, в полутора тысячах верст от места моих работ, представляли собой дело немалой трудности. Письмо шло в одну сторону месяца два-три и столько же времени обратно, в результате чего операции на приисках заканчивались раньше, чем получался ответ. В таких условиях пришлось мне начинать работу.

В марте месяце, твердо уверенный в успехе предпринятого мной дела, я приступил к основным работам на прииске. Увы, меня ожидало горькое разочарование! Напластование золотой россыпи оказалось не постоянным, а гнездовым. В местах, где пласт поднимался кверху, удавалось намыть в день золота фунта два, но дня через три удача покидала нас, пласт углублялся вниз, и до следующего скачка недели две-три мы работали в убыток, намывая в день от пяти до десяти золотников. Вообще, северные склоны хребта оказались плохо разрушенными, и за три года работы пришлось сделать три отдельных разреза, один с другим не связанных. Сезонные заработки приходилось затрачивать на новые подготовительные работы. С большими усилиями, едва-едва удалось мне оправдать затраты. А сколько опасений, волнений, тревог пришлось перенести за эти годы! Как трудно было разговаривать с рабочими, которые прекрасно учитывали, что их своеволие, грубость и непослушание сойдут безнаказанно для них, что у хозяина нет способов в этом отрезанном от мира уголке воздействовать на них силой — единственной реальной угрозой. Только благодаря предшествовавшему пятнадцатилетнему опыту моему по приисковым работам удавалось мне, сглаживая все острые углы, обходиться без неприятностей и вредных для дела скандалов. Эти три года принесли мне столько тяжелых забот, сколько не приходилось испытывать мне в другие годы, и оставили неизгладимый след в моей жизни.

В районе моего прииска жило несколько партий хищников, из беглых каторжан, по пять-шесть человек в партии. Спасаясь от полиции, забирались они в тайгу, хищнически добывали золото и этим обеспечивали свое существование; но нередко и погибали от голода и холода, заблудившись в тайге. Золото они сдавали спиртоносам, в обмен на сухари и кое-какие другие припасы, главным образом, конечно, на спирт. Пуд сухарей считали по 8 рублей; по соответствующим ставкам расценивались и остальные продукты. Разумеется, спиртоносы в этих сделках себя не обижали, и обманутые, обворованные каторжане после отъезда своих «благодетелей» продолжали влачить безрадостную, унылую жизнь.

Однажды ко мне пришли два человека из такой хищнической партии, с целью разведать, возможно ли им приобретать на прииске продукты против сдаваемого ими золота. Я заявил, что это будет возможно, причем продукты будут отпускаться по нижеследующим ценам: хлеб печеный или сухари по 2 рубля за пуд, мясо по 4 рубля за пуд и по соответствующим ценам и другие продукты, кроме водки, которой они не получат ни капли. Далее, никто из каторжан не имел права показываться в казарме среди рабочих. Вся ответственность за пропавший из разрезов инструмент будет падать на каторжан, так как, кроме них, красть было некому. Разведчики с видимой радостью выслушали мое заявление и приняли мои условия. Действительно, в будущем каторжане строго выполняли заключенное между нами соглашение.