Под счастливой звездой

— Что ж, в таком случае тебе остается только пожелать мне удачи, — сказала Эмил и вздохнула. Ей не хотелось оставлять больного брата в одиночестве, но она понимала, что в подобных делах он смыслит лучше ее.

— Скажи, что ты станешь делать, когда окажешься во внутреннем дворике?

— Подзову свистом Элфкинга, — улыбнулась Эмил. — Если мне удастся спуститься со стены незамеченной и оказаться на спине Элфкинга, прежде чем люди Парлана поймут, что к чему, у меня появится шанс на спасение.

В сущности, обсуждать было нечего. Лейт знал, что нет на свете лошади, которая могла бы догнать Элфкинга, и у него в душе затеплилась надежда. Если бы все прошло, как задумано, у Эмил и в самом деле был бы шанс.

На ее стороне было еще и то преимущество, что Элфкингу пришлось бы нести на спине самое легкое бремя, в то время как кони преследователей изнемогли бы под тяжестью крупных мужчин.

Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, Эмил вылезла из окна. Она не боялась высоты, поскольку они с Лейтом в свое время спускались с куда более страшных круч. С другой стороны, они пользовались для этого более подходящей веревкой и внизу их не подкарауливали враги. Как бы то ни было, эти своего рода практические занятия с братом теперь пригодились.

Медленно и спокойно она спускалась по стене, помогая себе ногами. Дул сильный ветер, и Эмил сжимала зубы, чтобы противостоять его усилиям, что ей — до определенной степени — вполне удавалось. Тем не менее ветер тоже собрал свою жатву — унес прочь шапочку, которую она забыла как следует подвязать под подбородком. Хуже того, выяснилось, что веревка коротковата. Однако Эмил решила, что спрыгнуть на спину Элфкингу ей вполне по силам, и свистнула, подзывая лошадь.

В этот момент Парлан как раз озирал жеребца, сбросившего его снова. Он попытался не обращать внимания на подавленные смешки челяди и сосредоточил внимание на грациозных движениях животного, которое отряхивалось от пыли. Медленно поднявшись на ноги, Парлан тоже отряхнулся и наконец позволил себе сдержанно улыбнуться.

— Наконец-то я уяснил, отчего надо мной заранее насмехался этот парнишка, — заявил он и обошел вокруг коня.

Теперь он видел в нем не просто животное, а едва ли не равного себе по силе противника. — Суть дела в том, чтобы отучить коня выполнять этот трюк или по крайней мере сделать так, чтобы он исполнял его по моей команде.

— Да, конь умеет сбрасывать всадника. Хозяину не придется волноваться, что его украдут, — вступил в разговор Лаган.

Парлан ухватил Элфкинга за поводья, и из его уст вырвался негромкий смешок:

— Может, погонять его как следует? По всему видно, что жеребец застоялся.

Лаган последовал за Парланом вместе с любопытствующей прислугой. Конь спокойно шел рядом, правда, до той поры, когда они стали проходить створку ворот. Не доходя до створок, жеребец остановился как вкопанный и продолжал стоять, как его ни тянули за поводья и ни костерили.

— Чтоб этого проклятого жеребца дьявол на тот свет унес!

— Может, он просто соскучился по хорошему удару кнута? — высказал предположение кто-то.

— Нет, кнутом я к нему не притронусь — зачем же портить такую великолепную шкуру?

Малколм подошел к обескураженному лэрду.

— Думаю, жеребец поступает в соответствии с командой, которую дал ему парнишка.

— Это как? Парня здесь нет, стало быть, отдавать команды некому.

— Все так, но когда мы привезли парней в замок, конь попытался было пойти за мной в подземелье, вслед за хозяином, но парень велел ему остаться во дворе.

Покачав головой, Парлан рассмеялся.

— Конь, значит, только потому в замке, что выполняет команду хозяина?

— Думаю, тебе лучше оставить мысль забрать этого коня себе.

— Нет. Я просто обязан заставить коня подчиниться!

Чтобы он, так сказать, почувствовал мою руку. Возможно, ради этого мне придется даже воспользоваться помощью мальчугана, — во всеуслышание заявил Парлан.

— Не станет он тебе в этом помогать. Ясно же, что парень без ума от своего коня, — возразил Малколм.

— Надо найти к парню правильный подход — и все получится, — мрачно произнес Парлан. — Не забывай, что кроме коня он еще без ума от своего брата.

— Это так, но не станешь же ты вредить его брату?

— Этого мы не станем делать, Лаган, — согласился Парлан, обращаясь к своему приятелю, — но вот парни этого не знают и ждут подвоха. Не секрет, что обо мне рассказывают всякие гнусные небылицы. Люди убеждены, что я жарю и ем младенцев, а потом еще ковыряю между зубами их косточками. — Парлан усмехнулся и повторил со значением:

— Ничего дурного я парням не сделаю, но младшенький поверит, что я замыслил нечто подобное, — ручаюсь!

— А мне кажется, что лишать мальчишку любимой лошади — это жестокость, — вставил Малколм.

— Должен же я поддерживать свою репутацию, как ты думаешь, Малколм? По этой причине я просто не имею права лишить себя такой роскошной добычи. Чую, что этот жеребец резвый и силы ему не занимать. Кроме того, он на редкость умен — подумай только, какое он может дать потомство! Я уже сейчас прикидываю, какую кобылицу поставить рядом с ним в стойло.