Под счастливой звездой

Что касается второй служанки, то ей хотелось как можно скорее оказаться в каком-нибудь другом месте. Эмил с большим удовольствием поступила бы так же, но коль скоро это было невозможно, она попыталась скрыть смущение показной бравадой.

— Что здесь творится? — громко осведомился Парлан и вполголоса выругался, заметив, что и сам отчасти намок.

— Я выронила мыло, и эта девушка помогала мне его отыскать. — Эмил старалась не глядеть на Лагана, который от смеха сгибался пополам.

— Она хотела меня утопить! — заверещала Дженни.

— Ерунда, — бросила Эмил, — если бы ты не так широко разевала рот, то и под водой с тобой бы ничего не приключилось и ты бы не нахлебалась зря.

— Эмил! — Парлан сначала обратился с уговорами к своей пленнице, потом переключил внимание на Дженни, после чего схватил за руку другую служанку и обратился с расспросами к ней:

— Илка, изволь тотчас рассказать мне, что здесь произошло!

Вторая девушка уступила его настояниям и поведала хозяину все без утайки. Она только самую малость замялась, когда заметила, как потемнело от гнева лицо Парлана, но все же храбро завершила повествование словами:

— А потом вошли вы, сэр.

— Поскольку ты не в состоянии нормально разговаривать с леди и даешь волю языку, придется перевести тебя на кухню, — закончив ледяную отповедь несчастной служанке и проследив взглядом за ее поспешным бегством с поля боя, Парлан повернулся к Эмил:

— Тебе тоже было бы не вредно научиться сдерживать себя.

— Когда подобный совет исходит от тебя, это означает, что советчику не хватает последовательности, — протянула та. — Но теперь, когда все улажено, могу я наконец побыть в одиночестве?

— Разумеется, миледи, — произнес глава клана с издевкой в голосе и поклонился. — Постарайся только не топить больше моих служанок.

— Раз так надо — ничего не поделаешь, — вздохнула она и подождала, чтобы он закрыл дверь с противоположной стороны, прежде чем снова приступить к мытью.

— Илка, приготовь свежую постель, — сказала старая Мег и взглянула на Эмил. — Не знаю, право, какую одежду тебе подобрать. Давненько под этим кровом не было настоящей леди — так, все больше служанки да жены фермеров.

Вряд ли тебе подошли бы их наряды, даже окажись здесь лишнее платье.

— Ничего страшного. Большинство из тех, кто живет в замке, видели меня в мужском костюме. Вряд ли кого-то будет шокировать, если я стану по-прежнему ходить в наряде пажа.

— Что ж, с платьем придется подождать, но я должна сказать хозяину, что и как. Будет лучше, если ты оденешься так, как положено девице.

Эмил пожала плечами и продолжила мыться. С тех пор как отец перестал обращать на нее внимание, она поступала, как ей было удобно. Ей нравилось кататься верхом в окрестностях замка, переодевшись парнем. Она искренне считала, что мужская одежда куда удобнее женской, поэтому штаны и куртка не вызывали у нее ни малейшего неприятия. Эмил лишь надеялась, что, увидев ее в наряде пажа, Лейт не придет в еще большее раздражение и не станет вновь говорить о мести.

Когда Лейт узнал о сумме выкупа, которую назначил Парлан, в первый момент юноше показалось, что всему его семейству придется идти с протянутой рукой — столь велики были требования Макгуина.

— Ты оставляешь нас ни с чем.

— Как ты думаешь, твой отец соберет такую сумму?

— Он сделает все возможное, но твои запросы выше всяких разумных пределов.

— Нет, не намного. А потому твой отец должен будет отнестись к моим требованиям серьезно.

Нахмурившись, чтобы скрыть смущение, Лейт пробормотал:

— Не знаю, к чему ты клонишь…

— К тому, что мне лично столько не надо. Не в моих, знаешь ли, привычках оставлять людей нагими и босыми. Я надеюсь, что он попытается торговаться, я же проявлю упрямство и буду сбавлять сумму, но очень медленно. Если же Лахлан примет мои условия, ему все равно придется затратить немало времени, чтобы занять деньги. Я затеял все это только для того, чтобы протянуть время. В сущности, я хочу его купить. Но предложение мое выглядит вполне реальным: мужчина должен платить, если оказался настолько глупым, что позволил захватить своих детей. — Парлан не обратил внимания на гримасу, которую скорчил Лейт. — Но при всем том я сам не заплатил бы такую прорву денег, даже если бы речь шла о моей матери.

Лейт улыбнулся краешками губ, потом снова посерьезнел:

— Надеюсь, время разрешит все проблемы.

— Хорошо бы. Время теперь — самое важное, а благодаря этому плану у нас его будет достаточно. Надеюсь, твой отец не догадается, что это всего лишь игра.

Лахлан Менгус чувствовал, что время работает против него. Даже непреклонная вера в то, что его дети живы, стала угасать. Ни слова, ни строчки об их судьбе — он по-прежнему ничего не знал.