Под счастливой звездой

— Пойдем, о злоязыкая. Я кое-что тебе покажу. — Он остановился неподалеку от отверстия в земле, располагавшегося в футе от того места, где начиналась расщелина, и удержал Эмил, когда та попыталась подойти поближе. — Осторожно, дорогая. Здесь небезопасно. Возможно, дыра образовалось оттого, что провалилась крыша пещеры. Это стонет ветер. Где-то в стене расщелины есть еще одно отверстие. Когда дует ветер, начинаются эти стенания, которые называют воплем Баньши. А эта дыра называется Колодцем Баньши. Злая богиня взывает к тем недалеким людям, которые ходят, не давая себе труда глянуть под ноги.

Вопль повторился, и Эмил вздрогнула.

— Я понимаю, что это ветер, но звук ужасно тоскливый.

— Да. Когда еще мальчиком я приходил сюда, то любил придумывать этому самые различные объяснения. Говорил, например, что дух Баньши хочет вырваться на волю или что Баньши одиноко, оттого она и стонет. Я даже спускался в эту дыру, но ничего не обнаружил, зато ветер свистел вовсю.

Между прочим, внутри вой не кажется таким ужасным.

— Там и в самом деле пещера? — спросила Эмил, когда они вернулись к одеялу.

— Там были какие-то обломки, которыми все было завалено. Захвати я с собой какой-нибудь инструмент, возможно, удалось бы расчистить проход. А так я лишь доказал себе, что источником воя является всего-навсего ветер. Впрочем, тогда пещеры меня не интересовали.

— А дыра очень глубокая?

— Достаточно, чтобы сломать себе шею, если провалиться. — Он начал распаковывать корзину с провизией, которую прихватил с собой.

У Эмил от изумления расширились глаза, когда она увидела Черного Парлана за этим занятием.

— Ты хотел, чтобы мы здесь отобедали?

— И хотел, и хочу. По-моему, это отличный способ провести день. Я даже прихватил с собой немного вина. Мы будем есть, пить и греться на солнышке, как беспечные представители славного племени бездельников. Тебе приходилось когда-нибудь обедать вот так — на солнышке? — Она отрицательно покачала головой, потому что поняла: речь идет не о том, когда что-нибудь жуют на ходу на скорую руку. — В таком случае, это будет для тебя приятным открытием, — добавил он. — Итак, вперед, навстречу радостям жизни!

Она с удовольствием последовала его совету. Они пили, ели и радовались солнцу. Парлан был в удивительно хорошем расположении духа и постоянно ее смешил, поддразнивал. Эмил лежала в объятиях любовника, потягивая вино и искоса поглядывая на него. На лице Парлана появилось странное выражение.

— У меня возникла мысль, что ты снова пытаешься со мной хитрить, Парлан Макгуин, — заявила молодая женщина, не пытаясь, однако, освободиться из его рук.

— Хитрить? Я? — Он взял у нее чашку и отставил в сторону, после чего увлек на одеяло. — Мне казалось, что я выражаю свои намерения достаточно определенно. — Парлан начал медленно расшнуровывать ее камзол. — Достаточно одного внимательного взгляда, чтобы обо всем догадаться.

Эмил попыталась было протестовать, но ей пришлось признать, что сопротивлялась она только для вида.

— Мы на открытом воздухе, и солнце слишком ярко светит.

— Точно. Не сомневаюсь, что в солнечных лучах твоя красота будет совершенно неотразимой.

— Неужели ты хочешь заняться этим здесь?

— Опять вопросы. Конечно же, здесь — и сейчас. Я тебе покажу, как это делается.

Все ее протесты были заглушены поцелуями. Когда Эмил снова пришла в себя, то обнаружила, что лежит обнаженная в лучах солнца.

Парлан склонился над ней, глаза его потемнели от страсти. Он очень быстро сбросил с себя одежду. Несмотря на то что ей тоже не терпелось быть с Парланом, Эмил покраснела, как маленькая девочка.

— Я был прав, дорогая. — Он утвердился на ней. — Ты и в самом деле хороша, когда лежишь на солнце нагая.

— Вот скандал-то, — произнесла она, выгибаясь ему навстречу, в то время как его жадный рот уже ласкал ее груди.

— Знаешь, дорогая, в этой жизни намек на скандал иногда доставляет удовольствие.

С этим более чем странным мнением она уже не могла спорить: ее поглотило желание, наполнившее все тело жидким огнем. Все прочие мысли и чувства покинули Эмил.

Впрочем, вскоре она снова испытала потрясение, почувствовав, что он потянулся губами к светлым завиткам, что были у нее внизу живота и закрывали доступ к самым сокровенным складкам. Потом, однако, вожделение нахлынуло новой, уже оглушительной волной, и его поцелуи и признания, произносимые хриплым шепотом, окончательно погасили в ее сознании какие-либо не относящиеся к любви мысли.

Парлан не обратил внимания на ее крики, когда она достигла пика наслаждения, и продолжал ласкать, не дав ей ни секунды передышки. Он хотел, чтобы желание снова овладело ею. Хотя избранный им способ доставлять ей удовольствие показался ему весьма волнующим, настала пора подумать и о себе. Он вошел в нее, и его страсть была велика. Когда он почувствовал, что она готова, то постарался проникнуть в нее так глубоко, как только мог, и вскрикнул, ощутив восторг наслаждения. Рухнув на трепещущее тело подруги, он прижал ее к себе изо всех сил.