Подкидыш

Братья совершенно не походили друг на друга, но кое-что их объединяло: они ненавидели Атли и никогда не упускали случая поиздеваться над ним.

— Итак, посмотрим, что за добыча досталась сегодня великим налётчикам! — с гаденькой улыбочкой провозгласил Гуннар.

— Неважнецкая добыча, — Рагнар смачно сплюнул, явно подражая кому-то из старших, — вонючий Подкидыш и облезлая куропатка.

— Куропатку можно зажарить в нашем разбойничьем логове, — предложил брату Гуннар, — а что нам делать с Подкидышем? Может, продадим его в рабство?

— Да кому он нужен, — усмехнулся Рагнар, — Атли Криворучка! Его и задаром никто не возьмёт!

— Ты прав, брат, — с притворным разочарованием произнёс Красавчик, — он совсем ни на что не годен. А раз так, может, убьём его?

«Да что я лежу, — разозлился на себя Атли, — надо встать!» Но подняться он не успел: палка Рагнара ударила его в грудь, потом по плечу. Восторженно улюлюкая, к забаве присоединился Гуннар.

Атли вертелся волчком, но удары сыпались и сыпались сверху злым каменным дождём. «Они убьют меня!» — загорелась в сознании паническая мысль. В отчаянии Атли сжался в клубок, закрыл руками голову, которой уже несколько раз досталось, и вдруг увидел свой лук. Он валялся на земле, совсем рядом.

Не понимая, зачем это делает, мальчик схватил оружие и перевернулся на спину. Тупая боль в кисти — пальцы разжались, Рагнар пинком отбросил лук в сторону. Атли застонал от боли и унижения.

— Да ты хотел застрелить меня, Подкидыш! — удивлённо воскликнул Гуннар, замахиваясь палкой, но рассмеялся и выкинул её в кусты. — Позволь узнать, чем? Пальцем?

— Лук — оружие трусов, — сплюнул Рагнар. — А криворуким Подкидышам вообще не полагается оружия.

Он подобрал лук Атли, согнул, снял тетиву. Примерился и с громким «Ха!» сломал об колено.

— Нет! — закричал Атли и вскочил на ноги. Рагнар, грубо рассмеявшись, бросил в него обломками.

— Так-то лучше, — хмыкнул Гуннар, — с луком любой дурак сможет добыть птицу. Даже ты, Подкидыш. А как насчёт сбить её палкой в полёте?

— Если получится, мы больше не будем звать тебя Криворучкой, — пообещал Рагнар. — Так что дерзай.

— А мы пойдём готовить нашу добычу, — Красавчик ухмыльнулся и помахал куропаткой. — До скорого!

Кулаки Атли сжались, глаза щипало от подступивших слёз. Прыг и Скок гневно плясали над головами обидчиков, но сделать ничего не могли. Вскоре братья исчезли в кустарнике.

Атли прижался к ближайшей берёзе и заплакал. Лёгкий ветерок остужал горячие слёзы, тёплая береста словно гладила по мокрой щеке. Мальчик поднял глаза — солнечные зайчики зависли в воздухе и слегка подрагивали. Жалели.

— Спасибо, — Атли решительно вытер слёзы и улыбнулся своим маленьким друзьям, — мне уже лучше.

Он посмотрел на сломанный лук и вдруг очень ярко представил выпученные глаза Красавчика, стрелу в его животе, окровавленную рубаху, растерянность во взгляде наглеца Рагнара… «Плохие мысли, — мальчик помотал головой, отгоняя видение, — нельзя так думать. Даже о них, — Словно в подтверждение в животе закололо. — Сам виноват. Не схватись за лук, может, и не сломали бы», — подумал он, подбирая с земли разбросанные стрелы — их-то братья испортить не догадались. И то жир. Ничего, не в этот год, так на следующий рутсинги возьмут Рагнара с Гуннаром в поход на Гулленгрё, где местные зарубят их своими большими топорами. И он не проронит по ним ни слезинки. А пока — избегать и терпеть.

Атли потрогал распухшую скулу, поморщился и, прихрамывая, побрёл в сторону хутора. Зайчики привычно скакали впереди, указывая дорогу.

Дорога до дома благодаря болячкам заняла больше времени, чем обычно. Особенно неприятно было перебираться через Аргово ущелье: мост — узкий деревянный настил шага в два шириной — давно не ремонтировали, и он коварно скрипел. Но лучше уж идти по нему, слушая шум горной реки внизу, чем хромать в обход. Этак он только к ночи домой доберётся — мама волноваться будет. А после ущелья до хутора рукой подать. Одолев мост, Атли вытер пот со лба и облегчённо вздохнул, но тут же снова пал духом. Сейчас ему меньше всего хотелось попасться на глаза тёте Илзе, которая и наказала добыть что-нибудь к ужину. Ведь объяснять, что остался без куропатки благодаря её драгоценным сыночкам — гиблое дело. Не раз уже так бывало. Зато, когда Гуннар притащит на кухню его, Атли, птицу, сразу начнёт щебетать, какой сынок у неё добытчик. «А меня, значит, в колыбель альвы на погибель хутору подбросили», — мрачно хмыкнул мальчик, вспомнив глупую байку. Да, чернявый он, да, глаза тёмные, не фиордландские. Но человек! И чего они не успокоятся, ведь даже тинг постановил, что никакой он не альв, а сын своего отца?

Об отце мальчик знал немногое. Тот носил имя Скъягги и погиб, когда Атли едва месяц исполнился. Был ульфхеднаром и славился на всю долину крутым нравом. Ох и досталось бы на орехи всяким пустословам, вернись он живым из того похода! И на тётку с кузенами управа бы нашлась — Скъягги приходился Илзе родным братом. И никто не посмел бы назвать Атли Подкидышем, а маму — колдуньей.