Подлинная история русского и украинского народа

Русофобия сегодня — это, по сути, фундамент украинской государственности. Талергоф и карательные акции в деревнях, в которых участвовали украинские этнические части, можно сравнить с тем, что случилось в Одессе 2 мая. 30 тысяч человек собрали в одном месте и запытали, замучили, заморили голодом. Все так же, как в Одессе, когда людей согнали в Дом профсоюзов и сожгли заживо. А потом пели, смеялись, шутили про жареных колорадов и шашлык из ватников. Тоже ведь в некоторой степени традиция. В 1914 году, когда русские по всей Галиции вешали и убивали, украинцы в Галиции пели такую песню. Шуточную:

Украiнцi пьють, гуляють,А кацапи вже конають.Де стоiть стовп з телефона,Висить кацап замiсть дзвона.Уста йому посинiли,Чорнi очi побiлiли,Зуби в кровi закипiли,Шнури шию переїли(Украинцы пьют, гуляют,А кацапы подыхают,где стоит столб телефона,висит кацап вместо звонка,губы его посинели,черные очи побелели,зубы кровью перемазаны,веревки шею перетерли.)

Самое удивительное во всей этой истории, что никакой украинской нации тогда еще не возникло (некоторые исследователи и сейчас не уверены в том, что она сформировалась до конца), были лишь люди, считавшие себя украинцами. Но национализм тем не менее уже возник. Причем в самых омерзительных формах. Например, охранники Талергофа — украинцы были куда свирепее австрийцев.

«Но пакости немцев не могут сравниться с издевательствами своих соотечественников. Бездушный немец не мог так глубоко понять душу русина-словянина, как тот, который назвал себя украинцем в роде официала полиции г. Перемышля Тимчука — интриганта, провокатора, доносчика, раба-мамелюка, все в одном лице, который выражался о родном народе как о Mistvieh, т. е. как о скотине. Он был правой рукой палача Пиллера, которому доносил на арестованных. Однако Тимчука перещеголял в этом деле украинец-панович Чировский, оберлейтенант австрийского запаса. Этот фаворит и любимчик фон-Штадлера, ничтожество, вылезшее на поверхность Талергофа благодаря своему угодничеству немцам и тирании над своими соотечественниками, появился в нем весною 1915 года. Все невольники Талергофа характеризуют его как профессионального мучителя и палача. Чировский был небольшого роста, на вид грубый, коренастый мужчина, заплывший жиром, с широким лицом, рыжей бородой и такими же усами, с толстым носом, на котором висело большое пенсне, удерживаемое сжимающей пружинкой. Он ходил дробным шагом, вприпрыжку. В левой руке он носил сверкающую саблю, в правой держал тоненькую трость. Входя на территорию лагеря, он, как гончая собака, вынюхивал носом, заглядывал во все дыры и щели, чтобы поймать кого-нибудь за «нарушение закона» и отвести в одиночную камеру. Поймав жертву, он потирал руки от радости, топтался на одном месте, хихикал, предвкушая экзекуции над «провинившимися».