Подлинная история русского и украинского народа

В начале 20 века великий философ и публицист Василий Розанов напишет, что «центр украйнофильства в велико-россофильстве. Как только мы сами теряем универсальность, мы получаем вокруг себя сепаратизмы», и будет прав. И чуть позже мы отдельно разберем, как повлияло на историю России это пренебрежение своими же корнями. И в этом смысле присутствие князя Витовта на памятнике «Тысячелетие Руси» не могло серьезно изменить ситуацию.

А пока вернемся к правлению Витовта. Он едва не стал первым литовским королем. В 1429 году в Луцке встретились правители нескольких европейских государств, чтобы обсудить турецкую угрозу и дальнейшую судьбу Литвы. Приехали император Германской империи Сигизмунд, Великий Князь Московский Василий II, король Польский Ягайло, король Дании Эрик, посол от императора Византии, от Папы римского, два татарских хана, господарь Молдавии, два гроссмейстера Тевтонского ордена Крестоносцев и сам Великий князь Литвы — Витовт. И там было решено позволить создать независимое от Польши Литовско-Русское королевство. Конечно, не согласились поляки, которые решение опротестовали и покинули конференцию. Позже, чтобы не дать Витовту короноваться, польские агенты перехватили послов Императора, которые везли Витовту корону, и тем задержали коронование.

Витовт умер, короны так и не получив, а с его смертью отпал и вопрос о создании Литовско-Русского независимого королевства. После его смерти Великим князем Литвы был избран Свидригайло, родной брат польского короля Ягайла, тот даже сам приехал в Литву, чтобы поздравить брата. Но вскоре польские магнаты при поддержке католической церкви и при помощи части литовско-русской шляхты, принявшей католичество, свергли Свидригайло, на его место был возведен Сигизмунд, ревностный католик, который тут же стал претворять в жизнь политику окатоличивания русского населения.

Дело в том, что еще в 1413 году была подписана Городельская уния — договор великого князя литовского Витовта с королем Владиславом Ягайло. По сравнению с Кревской унией, Городельская была куда более жесткой, потому что совершенно недвусмысленно определяла присоединение Литвы к Польше. Витовт, например, по этому акту признал верховную власть короля, часть вотчинных прав на Литву, которыми обладал Ягайло, переходила польскому государству как таковому, и как следствие, титул верховного князя Литвы становился элементом польского королевского титула. Именно тогда в Великом княжестве Литовском ввели административное деление по польскому образцу, литовские бояре-католики получили такие же права, как и польская шляхта, и польские гербы. Православные бояре никаких равных прав не получили.

По сути, Сигизмуд просто дал идеям Городельской унии новое развитие, что вызвало страшное недовольство среди русского населения. В Литве вспыхнула гражданская война, русские пошли против поляков, причем значительная часть русской элиты выступила на стороне Польши.

Это и все дальнейшие события в Литве лишний раз подтверждают тезис о том, что любая интеграция — это в первую очередь интеграция элит. И современная нам «евроинтеграция» на Украине, и евроинтеграция 15 века. В 1440 году Сигизмунда убили православные магнаты-заговорщики.

Новым князем Литвы стал второй сын Ягайло, Казимир. Его старший брат Владислав после смерти отца правил Польшей. В 1447 году Казимир встал во главе и Польши, и Литвы после смерти брата. Новому князю пришлось весьма непросто. С одной стороны, польская и русско-католическая шляхта вместе с духовенством требовали усиления интеграции Польши и Литвы. С другой — русские православные бояре и князья были категорически против этого, против окатоличивания русских земель, и в объединенном государстве они ревностно оберегали свою русскую идентичность.

Большинство историков соглашаются, что Русь Литовская и Русь Московская были в историческом смысле двумя путями развития русского мира. Это был выбор пути на долгие века. В Московском государстве почти сразу установилась монархия жестокого, восточного типа, при этом права бояр, князей и дворян были сильно ущемлены. С другой стороны, крестьяне в Москве до конца 16 века могли спокойно уходить от одного помещика к другому.