Подвальная станция

— Существуют причины, из-за которых я не могу там выразить свою точку зрения. Если наша беседа будет опубликована, мне придется занять официальную позицию Резьюн.

— Ты говоришь, доктор Уоррик, что протягиваешь руку потому, что тебе нужен этот перевод?

— Мне нужно переназначение, Советник. Для меня и моего сына. Тогда я не буду опасаться высказывать свое мнение. Ты понимаешь меня? Большинство специалистов, которые могли бы авторитетно высказаться против проекта Надежда, работают в Резьюн. Без голосов от Науки, без публикаций в печати — ты понимаешь, что идеи не обретут сторонников. Ксенология сильно разделена. Самые неотразимые аргументы лежат в нашей области. У тебя, Советник, нет большинства в девяти избирательных округах. Ты должен лишить Ари большинства в ее собственном округе. Этот психогенетический проект очень дорог ее сердцу — он, фактически, настолько ее собственный, что она не подпускает к нему даже своих помощников. Опять же — фактор времени. С одной стороны, жизнь коротка. С другой стороны иногда необходимо просто сидеть и ждать, а время работает на тебя.

— Ты полагаешь, что по-прежнему мы должны с ней считаться и не мешать Фаргонскому проекту?

— Пока она жива, тебе определенно придется иметь с ней дело в Совете. Поэтому Фаргонский проект выгоден и мне, и тебе. Я хотел бы публично поддержать тебя. Если бы удалось создать оппозицию изнутри Резьюн, особенно включающую другого Особенного, — она пользовалась бы значительным доверием в Науке. Но дела обстоят так, что я не могу сделать это сейчас.

— Важный вопрос, хотя несколько не по теме, — сказал Городин, — есть шанс, что проект Рубина сработает? Реален ли он?

— Весьма вероятно, что сработает, адмирал. Безусловно, это гораздо более серьезная попытка, чем в случае с Бок. Вы, возможно, знаете, что мы очень редко пользуемся генофондом Особенных. Статус защищает даже наш генетический материал. Видите ли, на самом деле старая поговорка о том, что от гения до безумца один шаг, имеет практический смысл, она вовсе не глупа. Когда мы создаем эйзи, альфа-класс требует гораздо более тонкого тестирования и коррекции (конечно, в среднем). Что мы неправильно сделали с клоном Бок — то, мы могли сделать неправильно и с самой Бок. Могло повлиять и то, о чем мы пока не знаем. Наши шансы воссоздания живого Особенного гораздо выше. Документы точнее, сами понимаете. Бок прибыла сюда как колонист, ее данные находились на корабле; слишком много было утеряно или просто не зафиксировано. Я не уверен, сможем ли мы когда-нибудь вернуть талант Бок, но несомненно мы не сможем это сделать в рамках нынешнего проекта. С другой стороны, воссоздание, скажем, Клейгмана… который обогнал свое время на полтора века… принесло бы реальную пользу.

— Или саму Эмори, — пробормотал про себя Корэйн. — О, Господи! Неужели она к этому стремится? К бессмертию?

— Только в той степени, в какой любой человек может хотеть наследника, похожего на себя. Это не бессмертие, поскольку чувства не сохраняются. Мы говорим об интеллектуальной схожести, два индивидуума будут более похожи друг на друга, чем двойняшки, причем ни один из них не станет доминирующим. Важно то, что воссоздание способностей скрыто на границе между генотипом и тем, что мы называем ленточной структурой для эйзи.

— Воссоздание с помощью программы?

Уоррик покачал головой.

— Это невозможно запрограммировать. На сегодняшнем уровне понимания.

Корэйн снова и снова прокручивал все это в своем сознании. И снова.

— Это означает, — сказал Городин, — что на теперешнем уровне генетики и восстановительной психологии мы могли бы скопировать живого Особенного не хуже, чем умершего.

— Такая возможность существовала бы, — спокойно сказал Уоррик, — если изменить некоторые законы. Практически я бы высказался против этого. Я понимаю, почему они начинают это дело. Но риск психологического нарушения очень велик даже если соблюдать все предосторожности. Разве вы не видите — это очень сложно, когда вы имеете дело с жизнями людей? Девятка проявила большой интерес к случаю с Бок. Слишком большой. Я согласен с доктором Эмори: только Департамент Науки, а конкретно, только Резьюн имеет право контактировать с обоими личностями. Именно это она хочет от фаргонского проекта. Мы говорим не о конторе или лаборатории. Мы говорим об анклаве, об обществе, которое Рубин не будет покидать, ну разве что так же, как я покидаю Резьюн: редко и с эскортом для защиты.

— Боже мой, — сказал Городин, — Фаргон не допустит этого.

— Отдельная конструкция на орбите. Разделенная на отсеки. Это она должна пообещать Харого. Резьюн оплатит монтаж.

— Ты, значит, знаешь, какие контракты она заключила.

— Об этом я узнал случайно. Могут быть и другие. Это дорогостоящий контракт для строительных компаний на Фаргоне.

Это звучало правдоподобно. Все в целом. Корэйн прикусил губу.

— Позволь задать тебе сложный вопрос, — сказал Корэйн. — Если другая информация…

— Я бы дал ее.

— Если другая информация еще поступит…

— Ты просишь меня стать информатором?

— Человеком Совести. Ты знаешь, что для меня важно.