Подвальная станция

Пролетел самолет. Грант слышал его, даже несмотря на равномерный рокот своих двигателей, и его руки на штурвале стали влажными, потому что он плыл прямо на виду посередине реки, его ограниченная скорость увеличивалась за счет течения. Он был без огней, даже без приборного освещения, из опасения, что его заметят. Он даже не осмеливался повысить обороты двигателя, боясь, что кильватерная струя расширится и удлинится, а это может его выдать.

Самолет пролетел над ним и пропал в темноте.

Но спустя немного времени самолет вернулся, Грант увидел, что он приближается сзади, двигаясь вдоль реки, луч прожектора пляшет по черной воде.

Он выжал полный газ и почувствовал, когда нос задрался вверх, как легкое покачивание лодки переходит в сильную болтанку. Черт с ней, с кильватерной, да и с плавающими корягами, которые потопили массу лодок на Новой Волге.

Если они послали лодки из Моривилля или с другого конца Резьюн, и если кто-нибудь на тех лодках имеет оружие, выстрелы запросто прошьют кабину и нарушат герметичность, даже если не попадут в него самого, то пробьют корпус, а может быть, и баки с горючим. Но они скорее всего продырявят борт, и заполнившиеся водой отсеки затормозят лодку. Они не станут его убивать, если у них будет выбор.

Он не хотел нанести вред Джастину, это он знал определенно: чтобы его не использовали ни против Джастина, ни против Джордана. А помимо этого даже эйзи имеет право позаботиться о себе.

Самолет ревел прямо над ним, швыряя на палубу яркий свет, слепя отблесками сквозь окна рубки. Луч мгновенно сдвинулся дальше, оставив его полуослепшим во мраке. Он увидел, как прожектор осветил деревья на дальнем берегу реки, светло-серую местную растительность в черноте ночи.

Внезапно нос лодки завалился вправо, так что весь освещенный прожектором берег съехал в сторону. В первый момент он испугался, что сломался гребной винт, а затем понял, что это он попал в течение — Кенникатт впадал в Волгу.

Он переложил штурвал, по-прежнему вслепую (за исключением летящего отсвета прожектора, показывающего ему лесистый дальний берег). Он мог наткнуться на сушу, но предпочитал не включать свет.

Затем он увидел очертания берегов, черноту высоких деревьев на фоне ночного неба по обеим сторонам залитого звездным светом водного пространства.

Туда он и направился, и тут лодка содрогнулась и затряслась от удара вдоль киля. Скрип песка и сильный толчок, от которого он потерял равновесие, когда лодка бестолково дернулась.

Он удержался, ухватившись за поручень, и увидев прямо перед собой черную стену, свернул в сторону, предельно использовав возможности своего суденышка.

Что-то ударило в нос лодки и проскребло по борту. Топляк. Песчаная коса и топляк. Он слышал, как что-то царапает корму, увидел впереди чистую воду в надежде, что после того поворота он в Кенникатте, а не на Волге. Но за это он не мог бы поручиться. Здесь все выглядело так же — только черная вода с отблесками звезд.

Он рискнул зажечь на секунду приборный свет, чтобы бросить взгляд на компас. Направление на северо-восток. Волга могла изгибаться настолько, но он решил, что это должна быть Кенникатт. Самолет больше не возвращался. Может быть даже так, что маневр обманул их, а на борту, Бог знает почему, не было локаторного маяка. У Ари хватило бы власти, чтобы бросить на охоту станцию Сайтиин, а маяк того самолета мог точно навести геостационарные спутники наблюдения, но, насколько он знал, возможности локаторов были ограничены, и он надеялся на то, что все еще может удрать от любой погони из Моривилля или из точки ниже по Волге.

Первые огни после этого, говорил Джастин. Еще два, может быть, три часа вверх по реке, на которой дальше не было поселений. Станция Крюгера являлась дальним горнодобывающим предприятием, в значительной мере автоматизированным, где фактически все были родственниками: все эйзи, которых туда привозили, получали в течение года документы полноправных граждан, и сверх того — пачку акций Крюгера Майнза — не назначение, а мечта, место, о существовании которого перешептывались эйзи, и если кто-то очень, очень старался…

И если позволял его Контракт.

Но ничего подобного не существовало для семнадцатилетнего эйзи с Х в номере, а весь политический опыт, который смог накопить юноша, живя в Резьюн, в Доме, подсказывал ему, что Джастин для его спасения совершил отчаянный поступок, выходящий за пределы разумного.

Опыт подсказывал ему, что Крюгер вполне мог бы приветствовать появление Уоррика вместе с эйзи, на которого у него был надежный Контракт, но по понятным причинам они без всякого удовольствия могут встретить одного этого эйзи.