Подвиги самураев. Истории о легендарных японских воинах

При всех своих мужских достоинствах и физической стати, Сигенари к тому же отличался редкой красотой, стройным телосложением и обходительными, утонченными манерами. С первого взгляда на него в глаза бросалась его красота и изысканность, а не сила тела и острота ума. Поэтому те из воинов, кому не представилась возможность познакомиться лично с его мастерством ратника, склонялись к тому, чтобы расценивать его стремительное продвижение по службе с удивлением и некоторым сомнением. А один или два из них даже заговорили, за его спиной, понятное дело, будто Сигенари удостоился незаслуженных почестей. Он выглядит женоподобным и изнеженным; на войне он сыграет труса и бросится бежать от грозных звуков вооруженной схватки. Среди клеветников заслуживает упоминания некий тябодзу, или «чаевник», по имени Рёкан Ямадзое, печально прославившийся буйством и пьянками. Обладавший бесспорными навыками в боевых искусствах и большой мышечной силой, он отличался склонностью к хвастовству. И им завладела мысль устроить ссору с Сигенари, чтобы таким манером вызвать его на состязание и опозорить этого героя изысканных манер.

Ради воплощения в жизнь своего коварного замысла Рёкан однажды спрятался за перегородкой, и, когда Сигенари торопливо шел по покрытому татами коридору в приемную палату, этот тябодзу неожиданно выставил поперек коридора свой меч в ножнах. Удивленный воин легко его перепрыгнул, но при этом едва коснулся ножен широкой штаниной своего хакама[6]. Рёкан выскочил из своей засады.

– Кимура Лоно, вы шагаете слишком быстро! – прокричал он сердито.

Сигенари обернулся.

– Прошу прощения за мою неучтивость, – вежливо произнес он.

– Вы опоздали со своим извинением! Оно поступило уже после моего замечания.

– Прошу прощения за мою двойную неучтивость, Ямадзое, я настолько торопился, что ничего предосудительного не заметил. Извините!

– Что ты прикидываешься дураком! Если опаздываешь, тогда учись все делать вовремя. Ты думаешь, тебе можно безнаказанно топтаться на моем мече? Да, я на самом деле служу тябодзу и стою ниже тебя по чину, но при этом к тому же остаюсь самураем! Меч для самурая – это его душа. Ты растоптал мою душу, и такое оскорбление я сносить не собираюсь! Ты сделал это из злого умысла. Я вызываю тебя на поединок!

– Вы несете какую-то дичь. С какой стати мне вынашивать злой умысел по отношению к вам?

– Тогда зачем ты наступил на мой меч?

– Я уже объяснил: потому что я тороплюсь на прием к моему господину.

– Тогда позволь сделать тебе то, что мне очень хочется, чтобы можно было принять твои извинения.

– Все, что угодно. Поступайте по собственному усмотрению.

– Тогда получай! – И он ударил Сигенари по щеке со всей силой голой своей рукой.

Сигенари улыбнулся.

– Спасибо за вашу кару! – сказал он и продолжил свой путь.

Рёкан теперь с важным видом ходил по замку, каждому встречному во всех красках расписывал свой подвиг и называл Сигенари малодушным самураем. Все завистники Сигенари, сделавшего головокружительную карьеру, пересказывали его анекдотец, дополняя его все новыми подробностями. Причем многие самураи, совершенно незнакомые с личностью нашего молодого сановника, верили всем сказкам и высмеивали его малодушие, вымышленное подлецом. Сигенари обо всех этих россказнях было известно, но он на них не обращал внимания.

Зато его тесть Ёрикане отнесся к провокации известного клеветника очень серьезно. Наделенный вспыльчивостью и чрезвычайной щепетильностью, когда дело касалось чести его родственников, он, как только услышал об этом происшествии, тут же поспешил домой к Сигенари и потребовал свидания с ним.

– Добро пожаловать, отец, – сказал совершенно спокойно молодой человек. – Нижайше прошу, садитесь.

– Садитесь?! Нет, мне совершенно не сидится, и никогда больше не называй меня отцом. Я пришел потребовать от тебя, чтобы ты немедленно развелся с моей дочерью.

– Какой неприятный сюрприз! И в чем же я провинился, чтобы вы предъявили мне такие странные претензии?

– Я совершил великую глупость, выдав свою дочь за такого малодушного самурая, каким оказался ты!

– Ха! И вы решили меня обозвать таким словом!

– Ты тут мне не придуривайся! Хорошо, тогда я скажу, почему вассалы называют тебя трусом. Слушай! Говорят, что день или два назад ты позволил какому-то мелкому тябодзу отхлестать себя по щекам, причем он все еще ходит живым и распускает про тебя сплетни! Неужели этот возмутительный случай ты так скоро забыл? Ага! Вижу, что начинаешь его вспоминать!

– Разумеется, я прекрасно помню, как Рёкан ударил меня ладонью по щеке, и что из того?!

– Что из того? Что из того? Может ли настоящий самурай позволить подобное смертельное оскорбление и стерпеть его, оставив незамеченным! Трус! Как ты дошел до того, чтобы вообще позволить ему такое?