Подводный ас Третьего рейха. Боевые победы Отто Кречмера, командира субмарины «U-99». 1939-1941

В конце 1946 года началось грандиозное перемещение пленных. Узники снова возвращались в Англию. На борту парохода «Аквитания» команда «U-99» встретилась со своими офицерами. Судно шло в Ливерпуль. По прибытии на место Кречмер и другие офицеры отправились в лагерь Лодж-Мур возле Шеффилда, а остальные моряки — в Олдхэм. Британское правительство осуществляло тщательную проверку пленных. Следовало обеспечить, чтобы первые пленные, которым предстояло вернуться домой, не были нацистами. Власти автоматически занесли всех без исключения командиров немецких подводных лодок в список самых опасных преступников, поэтому у них не было надежды быстро покинуть Англию.

В начале 1947 года 40 немецких капитанов-подводников, носящих ярлыки нераскаявшихся милитаристов, были отправлены в Шотландию в лагерь Уоттен. Там они оказались в одной команде с летчиками люфтваффе и офицерами СС, обвиненными в симпатиях к нацизму.

Проведя два месяца в Уоттене, Кречмер заболел и попал в один из госпиталей, расположенных в Уэльсе. Там он узнал, что вокруг него снова бродит призрак полузабытого суда чести, который вполне может убить надежды на скорое освобождение.

Глава 17. Родной порт

В самом начале 1947 года тысячи немецких военнопленных по непонятной причине решили, что могут ускорить свое освобождение, разоблачив как можно больше своих товарищей как тайных нацистов, донося и каясь одновременно. Пленных, считавшихся нацистами, отсылали в специальные лагеря, и их дела должны были рассматриваться властями в последнюю очередь. В основном это правило применялось к армейским офицерам и летчикам люфтваффе, которых было подавляющее большинство. Но, с другой стороны, существовали инструкции и приказы союзников, в которых командиры подводных лодок тоже объявлялись милитаристами, не имевшими надежды на скорое освобождение.

Для допроса 40 немецких капитанов, содержавшихся в Уоттене, был назначен один следователь из Адмиралтейства. Рамлов не отказался от линии зашиты, которой он придерживался ранее, и в очередной раз заявил, что дальнейшее сопротивление его лодки было бессмысленным.

После нескольких недель постоянных допросов список «опасных» капитанов несколько уменьшился. Теперь в нем было только 25 человек. А следователь Адмиралтейства принялся разыскивать по лагерям свидетелей, которые должны были подтвердить, что гибель старшего лейтенанта с «U-570» произошла по вине Кречмера.

На этой стадии представлялось весьма вероятным, что дело о судьбе лодки «U-570» само по себе заглохнет и вместо него возникнет вопрос о личной вражде двух капитанов. Тем более, что вряд ли стоило сомневаться в милитаристских пристрастиях Кречмера, с самых первых дней войны проявившего себя блестящим капитаном, отвага которого зачастую граничила с безрассудством. Что же касается Рамлова, симпатии гуманистов были, без сомнения, на его стороне. Возможно, он даже не подозревал, что своим поведением топит товарищей. В общем, любому заинтересованному лицу не приходилось долго ломать голову, чтобы понять вполне очевидный, лежащий на поверхности факт: между храбрым, бескомпромиссным, способным сунуть голову в пасть тигра Кречмером и «тюфяком» Рамловом, который в минуту опасности подчинился инстинктивному порыву, могут существовать только трения.

Слухи о происходящих событиях застали Кречмера в госпитале. О грядущих неприятностях больному сообщил старший офицер британской медицинской службы. Он сказал прямо, без обиняков:

— Кто-то жаждет твоей крови, парень. Меня недавно спрашивали, можно ли тебя допросить по серьезному обвинению.

Кречмер чувствовал себя вполне нормально, но он знал, что не получит пенсии в Германии, а значит, не будет обладать средствами, чтобы оплатить расходы на лечение. Поэтому он пока оставался в госпитале, тем более что платило за это правительство Великобритании. Следователю сказали, что пациент готов к допросу. Спустя неделю в маленькой комнатушке, выделенной для этой цели администрацией госпиталя, встретились два человека. Следователь не терял времени на выяснение формальностей.

— Вы посылали военнопленного из Грайздел-Холл в Барроу с заданием потопить немецкую подводную лодку?

— Нет, я его не посылал. Его спросили, не хочет ли он выполнить эту миссию добровольно.

— Почему вы организовали суд военного трибунала? Вы же знали, что это незаконно!

— Я не организовывал ничего подобного. Заседание суда чести проводилось только для нас. Мы хотели понять, добросовестно ли выполнили свои обязанности офицеры с подводной лодки «U-570». Кроме того, еще никогда подводная лодка не сдавалась в плен самолету, и нам хотелось узнать, как это произошло.

— Понимаете ли вы, что, если я найду вас виновным в гибели офицера, предстанете перед военным трибуналом, который может вынести вам смертный приговор?