Читаем Подземный переход полностью

Подземный переход

Играет скрипка. Разухабистая мелодия сливается с топотом прохожих.НИЩИЙ (с пьяной развязностью). Господа и граждане! Братья и сестры! Подайте двум калекам, одноногому и слепому! Поделитесь с убогими, чтобы вы и ваши дети всегда видели и только мирную жизнь!Звенят падающие монеты.

Александр Васильевич Чернобровкин

Драматургия / Стихи и поэзия18+

Александр Чернобровкин

Подземный переход

Играет скрипка. Разухабистая мелодия сливается с топотом прохожих.

НИЩИЙ (с пьяной развязностью). Господа и граждане! Братья и сестры! Подайте двум калекам, одноногому и слепому! Поделитесь с убогими, чтобы вы и ваши дети всегда видели и только мирную жизнь!

Звенят падающие монеты.

Спасибо, бабуля! Бог вернет сторицей, он иногда бывает щедрым!.. Мужик, отстегни калекам! Можешь проверить (стучит кулаком по протезу) — протез!.. Кидай больше, не жлобись! Спасибо тебе, приходи еще!

Музыка смолкает.

(обычным тоном) Устал, Слепой?

СЛЕПОЙ . Немного. Руки дрожат после вчерашнего.

НИЩИЙ. Да, здорово наклюкались! Я еле дополз домой, думал, протез потеряю. А ты где ночевал?

СЛЕПОЙ . В подъезде каком-то. Там был теплый радиатор и никто не выгонял.

НИЩИЙ. Сегодня, наверно, не получится.

СЛЕПОЙ . Плохо подают?

НИЩИЙ. Не слышишь, что ли?! (Звенит монетами в картонной коробке). Все мелочь кидают, зачерствел народ.

СЛЕПОЙ . Значит, жить стали лучше.

НИЩИЙ . Эй, красавица, подай калекам! Не смотри, что мы нищие, зато в душе — арабские шейхи!.. Куда же ты?!.. Э-эх! Играй, слепой, наяривай, может, кого и разжалобишь!

Звучит кабацкая мелодия, задорная, бесшабашная .

Эй, дядя, подай калекам!.. Ух, ты! Ну, спасибо, век не забудем!.. Слышь, Слепой?

Музыка смолкает.

СЛЕПОЙ . Что?

НИЩИЙ . Живем, брат! Мужик отвалил на бутылку!

СЛЕПОЙ . Долгих лет ему и здоровья!

НИЩИЙ. И пусть помнит: щедрые живут долго.

СЛЕПОЙ . Не скажи.

НИЩИЙ. Еще и как скажу! Не пожалей мы с другом триста долларов, сейчас бы он живой был, а я не сидел здесь. Новенький пистолет предлагали всего за триста баксов, а мы пожадничали. Из-за паршивых трех сотен… э-эх! Играй-наяривай!

Опять звучит разухабистая мелодия .

Люди добрые и все остальные, подайте, кто сколько может! Сегодня вы — мне, завтра вам — кто-нибудь!.. Эй, в кожанке, отстегни убогим!.. Что уставился?!

Музыка обрывается .

Замкомвзвода? Замок? Не сразу признал тебя, еще богаче будешь.

ЗАМОК. И я сначала голос твой, а потом уже… Так что и тебе скоро деньга повалит.

НИЩИЙ. Она мне каждый день падает, видишь? (Трясет коробку с монетами)

ЗАМОК. Да-а, не думал встретить тебя… здесь.

НИЩИЙ . Похоронил уже?

Пауза.

Играет тихая, грустная мелодия.

ЗАМОК . А ты не изменился, все такой же — веселый.

НИЩИЙ. Особенно по понедельникам. Они у меня всегда на обхохочешься проходят. А самым веселым был тот — помнишь его?

ЗАМОК . В воскресенье случилось, а не в понедельник.

НИЩИЙ . Меня тогда промедолом накачали, боли не чувствовал, а в понедельник я от веселья полподушки изгрыз.

ЗАМОК . Ты сам пошел, я не приказывал. Мне рожок надо было поменять, патроны кончились.

НИЩИЙ . Патроны кончились?! Ах, да! Ты же был метким стрелком — в белый свет палил, как в копеечку.

ЗАМОК (с ехидной самоиронией). Не всем быть такими меткими, как ты.

НИЩИЙ. Не скромничай, кое в чем ты оказался метче. Живой-здоровый вернулся и с наградами.

ЗАМОК . Медальку на дембель дали. “За боевые заслуги”. Должны были “Красную Звезду”, но из-за тебя… ребята возникать начали.

НИЩИЙ . Знаю. Ко мне Радист приезжал, рассказывал.

ЗАМОК . Как он?

НИЩИЙ. Нормально. Закончил институт, женился, двое детей.

ЗАМОК . Чем занимается?

НИЩИЙ . На радиозаводе пашет инженером.

ЗАМОК . С его головой можно было бы и получше устроиться.

НИЩИЙ . А ты чем на жизнь промышляешь?

ЗАМОК . Да так, кручусь помаленьку, посреднические услуги оказываю.

НИЩИЙ . Смотрю, не бедствуешь.

ЗАМОК

. Ну, денег никогда не хватает — для этого они и предназначены. Но квартиру купил, здесь, рядом, в новом доме. И машину. “Мерседес”. В ремонте сейчас: по пьянке в колдобину влетел. Поэтому и встретились, обычно я пешком не хожу.

НИЩИЙ . То-то я думаю: рядом живешь, почему раньше не видел?!

ЗАМОК. Давно здесь… сидишь?

НИЩИЙ. Месяца три. Да, Слепой?

Музыка обрывается .

СЛЕПОЙ . Два с половиной.

ЗАМОК . Твой компаньон?

НИЩИЙ (с вызовом). Мой оркестр. Побираться — так с музыкой!.. Играй, Слепой.

Возобновляется тихая, грустная мелодия .

ЗАМОК. Мог бы занятие поинтересней найти.

НИЩИЙ . Какое? Кому нужен безногий?

ЗАМОК. Кому-нибудь пригодился бы. Ты ведь снайпер — они сейчас в цене. И никто тебя, калеку, не заподозрит. Выстрелил — и целый год живи припеваючи.

НИЩИЙ . Когда-то я сто очков выбивал.

ЗАМОК . Девяносто девять.

НИЩИЙ. Ну, почти сто… Нет, я зарок дал: один раз выстрелю. Один-единственный. Возьму грех на душу.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Он придет
Он придет

Именно с этого романа началась серия книг о докторе Алексе Делавэре и лейтенанте Майло Стёрджисе. Джонатан Келлерман – один из самых популярных в мире писателей детективов и триллеров. Свой опыт в области клинической психологии он вложил в более чем 40 романов, каждый из которых становился бестселлером New York Times. Практикующий психотерапевт и профессор клинической педиатрии, он также автор ряда научных статей и трехтомного учебника по психологии. Лауреат многих литературных премий.Лос-Анджелес. Бойня. Убиты известный психолог и его любовница. Улик нет. Подозреваемых нет. Есть только маленькая девочка, живущая по соседству. Возможно, она видела убийц. Но малышка находится в состоянии шока; она сильно напугана и молчит, как немая. Детектив полиции Майло Стёрджис не силен в общении с маленькими детьми – у него гораздо лучше получается колоть разных громил и налетчиков. А рассказ девочки может стать единственной – и решающей – зацепкой… И тогда Майло вспомнил, кто может ему помочь. В городе живет временно отошедший от дел блестящий детский психолог доктор Алекс Делавэр. Круг замкнулся…

Валентин Захарович Азерников , Джонатан Келлерман

Детективы / Драматургия / Зарубежные детективы
Анархия
Анархия

Петр Кропоткин – крупный русский ученый, революционер, один из главных теоретиков анархизма, который представлялся ему философией человеческого общества. Метод познания анархизма был основан на едином для всех законе солидарности, взаимной помощи и поддержки. Именно эти качества ученый считал мощными двигателями прогресса. Он был твердо убежден, что благородных целей можно добиться только благородными средствами. В своих идеологических размышлениях Кропоткин касался таких вечных понятий, как свобода и власть, государство и массы, политические права и обязанности.На все актуальные вопросы, занимающие умы нынешних философов, Кропоткин дал ответы, благодаря которым современный читатель сможет оценить значимость историософских построений автора.В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Тейт Джеймс , Петр Алексеевич Кропоткин , Меган ДеВос , Дон Нигро , Пётр Алексеевич Кропоткин

Публицистика / Драматургия / История / Фантастика / Зарубежная драматургия / Учебная и научная литература
Том 2: Театр
Том 2: Театр

Трехтомник произведений Жана Кокто (1889–1963) весьма полно представит нашему читателю литературное творчество этой поистине уникальной фигуры западноевропейского искусства XX века: поэт и прозаик, драматург и сценарист, критик и теоретик искусства, разнообразнейший художник живописец, график, сценограф, карикатурист, создатель удивительных фресок, которому, казалось, было всё по плечу. Этот по-возрожденчески одаренный человек стал на долгие годы символом современного авангарда.Набрасывая некогда план своего Собрания сочинений, Жан Кокто, великий авангардист и пролагатель новых путей в искусстве XX века, обозначил многообразие видов творчества, которым отдал дань, одним и тем же словом — «поэзия»: «Поэзия романа», «Поэзия кино», «Поэзия театра»… Ключевое это слово, «поэзия», объединяет и три разнородные драматические произведения, включенные во второй том и представляющие такое необычное явление, как Театр Жана Кокто, на протяжении тридцати лет (с 20-х по 50-е годы) будораживший и ошеломлявший Париж и театральную Европу.Обращаясь к классической античной мифологии («Адская машина»), не раз использованным в литературе средневековым легендам и образам так называемого «Артуровского цикла» («Рыцари Круглого Стола») и, наконец, совершенно неожиданно — к приемам популярного и любимого публикой «бульварного театра» («Двуглавый орел»), Кокто, будто прикосновением волшебной палочки, умеет извлечь из всего поэзию, по-новому освещая привычное, преображая его в Красоту. Обращаясь к старым мифам и легендам, обряжая персонажи в старинные одежды, помещая их в экзотический антураж, он говорит о нашем времени, откликается на боль и конфликты современности.Все три пьесы Кокто на русском языке публикуются впервые, что, несомненно, будет интересно всем театралам и поклонникам творчества оригинальнейшего из лидеров французской литературы XX века.

Жан Кокто

Драматургия