Поэтический язык Марины Цветаевой

Семантика, внетекстовая и внутритекстовая мотивация слогового членения в поэзии Цветаевой чрезвычайно разнообразны. Покажем это на нескольких примерах. Первый – из «Поэмы Конца»:

Здесь? (Дроги поданы.)Спо – койных глазВзлет. – Можно до дому?В по – следний раз!__________По – следний мост.(Руки не отдам, не выну!)Последний мост,Последняя мостовина.Во – да и твердь.Выкладываю монеты.День – га за смерть,Харонова мзда за Лету.‹…›

Мо – неты тень.Без отсвета и без звяка.Мо – неты – тем.С умерших довольно маков(П.: 199).

В этой сцене расставания ритмическое акцентирование – во-первых, способ самоконтроля, самовнушения, подавляющего эмоциональный взрыв в состоянии крайнего аффекта (ср. формулу релаксации: Я спокоен, я спокоен, я спокоен). Во-вторых, это прием остраннения: слово последний для ситуации любовного свидания – постороннее, чужое, и его освоение требует прежде всего фиксированного внимания на звучании. Остраннению подвержена и обстановка последней встречи: привычное место встречи – набережная реки, вода которой теперь воспринимается по-новому – как разделяющее пространство. Членение слов День – га и Мо – неты имеет двойной смысл: тема денег (платы за переход через мост), с одной стороны, прозаизирует ситуацию, и эта тема отчуждается от темы прощания. С другой стороны, плата осознается как Харонова мзда за Лету и включается в ряд античной символики, а бытовая ситуация осмысливается как аналог перехода в инобытие, чему способствует и декларированное отсутствие физических свойств монеты – Без отсвета и без звяка (наблюдение С. Н. Королева – Королев 1984: 32).

В той же поэме скандирование, изображающее самовнушение, осмысление и переосмысление слов, превращается в расчлененную, раздробленную речь человека, не владеющего собой, охваченного ознобом:

Про – гал глубок:Последнею кровью грею.Про – слушай бок!Ведь это куда вернее

Сти – хов… ПрогретВедь? Завтра к кому наймешься?Ска – жи, что бред!Что нет и не будет мостуКон – ца…– Конец(П.: 201).

В поэме «Крысолов» выкрики рыночных торговцев ритмически акцентированы совсем с другой мотивацией:

– Све – жая требуха!– Жи – вого петуха!– Масляна, не суха!– Серд – ца для жениха!‹…›– Ред – кос – ти…– Хит – ро – сти…

– Кхе-кхе-кхе…– Кхи-кхи-кхи…(П.: 222–224).

Реально ритмизированные выкрики торговцев, рекламирующих товар, актуализируют свою двусмысленность в контексте произведения (сердца для жениха). Слова – Ред – кос – ти… – Хит – ро – сти… переводят абстрактные понятия в категорию товара, а две последние звукоподражательные строки преобразуют расчлененные реплики в нерасчлененный гомон рынка и одновременно дают ироническую интерпретацию ситуации автором.

Сцена, изображающая победу Тезея над Минотавром в трагедии «Ариадна», предусматривает регулярное отделение первых слогов каждой строки. В примечании Цветаевой говорится: «Между первым и вторым слогом перерыв, т. е. равная ударяемость первого и второго слога. Тире мною проставлено не всюду» (III: 601). Приведем этот фрагмент:

Пал! – С молотом схожийЗвук, молота зык!Пал мощный! Но кто же:Бо-ец или бык?Не – глыба осела!Не – с кручи река!Так падает телоБой-ца и быка.Так – рухают царства!В прах – брусом на брус!

Не-бесный потряссяСвод, – реки из русл!На – лбу крутобровомЧто: кровь или нимб?Ве-кам свое словоСка-зал лабиринт!Му-жайся же, сердце!Му-жайся и чай!Не-бесный разверзсяСвод! В трепете стай,В ле-печущей свитеКрыл, – розы вослед…Гря-дет АфродитаНе-бесная…(III: 601).