Поездка Есенина в Туркестан

Желание добиваться выразительности художественного образа подтолкнуло Есенина на пересмотр собственного мнения о роли просторечных и диалектных слов в поэтических текстах. В начале своего творческого пути он часто использовал диалектные слова, которые многим читателям были непонятны. За это рецензенты его справедливо критиковали. При переиздании Есенин внес в стихотворения поправки, заменяя некоторые диалектные и просторечные слова и выражения. Поэтому было оправданным его замечания в адрес Клюева, который в своих лирических произведениях использовал диалектные слова, смысл которых был понятен ограниченному кругу людей. Мало кто знает, что в северных говорах слово «зой» обозначает гул, шум множества насекомых, а «загозье» образовано от «загозынька» в значение кукушка, таким образом «загозий» - это кукушечий, наконец, «шаргунцы» употреблены в значении бубенчики, погремушки. Так писал Н. Клюев в 1915 году в стихотворении «Беседный наигрыш, стих доброписный». Есенин хорошо помнил эти строки, цитируя их в письме.

Не зря С. Есенин использует для характеристики своих собратьев по перу неологизм «приходимец», образованный соединением слов «проходимец» и «пришлый».По его мнению, такие «приходимцы» на русский язык смотрят как бы со стороны, не стараясь добраться до глубинных пластов. В статье «Ключи Марии» С. Есенин доказывал, что русский язык по своей природе красочен и выразителен, в нем скрыта глубокая образность, которая позволяла с древнейших времен русским понимать природу как живое явление. Эту неразрывную связь слова с жизнью поэт подчеркивал часто, упрекая имажинистов: «Собратьям моим кажется, что искусство существует только как искусство. Вне всяких влияний жизни и ее уклада. (…) Каждый шаг словесного образа делается так же, как узловая завязь самой природы» (V, с. 201).

Бузулук и ЧаганДо9 мая1921 года

Поезд, к которому прицепили специальный вагон Г. Колобова, совершил вынужденную остановку в Бузулуке, уездном городе, расположенном в 166 верстах от города Самара при впадении речки Бузулук в реку Самара. Город интересовал С. Есенина в связи с работой над поэмой «Пугачев». Часть повстанческих сил Пугачева первоначально находилась в Бузулукской крепости для сбора продовольствия и фуража. Атаман Илья Арапов, сподвижник Емельяна Пугачева, неплохо справлялся со своими обязанностями. Зимой 1773 года в Бузулуке был зачитан манифест Пугачева, согласно которому атаману Арапову предстояло двинуться к городу Самара по Самарской линии от Бузулука. Но этого не произошло, так как правительственные войска освободили город. В 1775 году была предпринята неудачная попытка захвата повстанцами Бузулука. С. Есенину были знакомы и другие исторические факты осады крепости, об отношении горожан к восставшим, но при работе над текстом он не включил в «Пугачев» сведения об атамане Арапове, а географическое название Бузулук в поэме не встречается.

«Весной 1921 года станция была забита поездами,- вспоминал Павел Ануфриевич Касютин, начальник связи железнодорожного вокзала Бузулук в 20-е годы. - К нам на телеграф, на второй этаж, пришел мужчина и потребовал отбить телеграмму в Москву в Наркомпуть, показывая свои бумаги, что они едут в командировку в Среднюю Азию, а их почти на каждой станции, в том числе и у нас в Бузулуке, держат по несколько суток. А пришел он, наверное, от начальника станции. Я им (а он приходил еще с одним своим спутником) пояснил, что не могу предоставить права отправить телеграмму с ведомственного телеграфа, а пусть идут в город. Ходили они или нет, не знаю, но фамилию я запомнил хорошо. Еще он сообщил, что он поэт, говорили о многом, но одно врезалось в мою память. Есенин спросил: «А где Чаган и можно ли туда доехать?» Мы ему показали из окна второго этажа на идущий от Бузулука до Уральска большак. А вот зачем он спрашивал о Чагане, я до сих пор не знаю» (20).

Географическое название Чаган было хорошо известно поэту. В самом начале поэмы «Пугачев» Емельян спрашивает: «Ты ли, ты ли, разбойный Чаган, Приютил дикарей и оборванцев?» Название Чаган у Есенина ассоциировалось с границей, за которой начинается незнакомая ему Азия. В одном из первых вариантов рассказа о бегстве калмыков на восток, поэт назвал Чаган конечным пунктом: «Из самарских степей за Чаган», но в дальнейшем заменил топоним Чаган на географическое название Иргис И это было логично. Река Чаган протекала недалеко от обжитых мест, а Иргис была в далекой Тургайской степи. По рассказам кочевников, река Иргис течет то непрерывно, то плесами, образуя попутно небольшие озера. В верхнем течении реки вода пресная, а потом от солончаков меняет вкус. Дальше за рекой Иргис начинается бесконечная Азия.