Поймать Шалтая (СИ)

Все было проделано как раз вовремя, так как уже через неделю боев асыкские войска перешли в широкомасштабное наступление, на острие которого оказались позиции полка Броза. Прыгающие танки быстро прошли бизэйские, истоптанные ранее траншеи, и направились в глубокий тыл, а пехота, ровными рядами, как на параде двинулась прямо на "кроличьи норы" полка. Вероятно, асыкские командиры рассчитывали найти на этих позициях нескольких выживших, обезумевших от страха, пехотинцев, вооруженных к тому же практически бесполезными солнечными винтовками. Поэтому контратака грязных, заросших бородами людей с безумными глазами и заточенными под острые пики винтовками в руках, застала их врасплох. К тому же полк Броза был укомплектован бывшими уголовниками, которых намеренно отправили в это гиблое место умирать во славу Падишаха-Солнца, искупая таким образом свою вину перед ним лично и законопослушным бизэйским обществом в целом.

В результате, тот бой превратился в ужасную резню. Асыкские пехотинцы со вспоротыми животами валились в грязь десятками, а бизэйцы, озверев от вида крови и от прошлых обид не щадили никого, со сноровкой опытных уголовников орудуя заточенными стволами своих солнечных винтовок. Перерезав наступающих, они бросились в контратаку и на плечах немногих уцелевших ворвались в неглубокие траншеи войск Асы. Резня продолжалась до глубокой ночи, а в числе трофеев оказались два топливозаправщика для прыгающих танков и один асыкский генерал (которого не прирезали только чудом, так как он успел спрятаться в шкаф со штабными картами). Когда же вернулись прыгающие танки, и ничего не подозревающие асыкские танкисты приступили к заправке своих ужасных машин, на них бесшумно набросились со всех сторон и очень быстро прирезали в полной тишине.

После того памятного боя все выжившие в "Резне на Тиле" уголовники были прощены специальным эдиктом Падишаха с формулировкой "За самоотверженную защиту имперских территорий", полк Броза получил почетное наименование "Кровавых Кролей Тиле", а сам Броз был повышен в звании до подполковника и награжден "Орденом Лунного Меча" с алой лентой через плечо. Ландшафт долины Тиле действительно чем-то напоминал лунный, а алая лента символизировала потоки крови асыкских захватчиков.

Во время вручения ордена, Броз был удостоен личной аудиенции у Падишаха Бизэ и, пользуясь удобным случаем, рассказал ему о своих соображениях на предмет применения холодного оружия в малосолнечных регионах Империи. Идеи Броза так понравились Бизе XVII-ому, что его тут же, прямо на аудиенции, повысили до полковника и направили для продолжения службы в Главштаб Сухопутных Войск, как молодого, но перспективного офицера, с отличным тактическим чутьем и прекрасным видением стратегической перспективы.

В Главштабе он занял место четвертого референта командующего Сухопутными Силами Империи - фельдмаршала Кебзо и тут же начал воплощать свои идеи с пехотными тесаками в жизнь.

К несчастью, фельдмаршал Кебзо оказался мелким человеком и старым интриганом. Он не только всячески мешал работам по внедрению тесаков, но и не упускал случая принизить значение "Резни на Тиле" в плане ее влияния на общее положение дел на Бизэ-Асыкском театре военных действий. В личных же беседах Кебзо всегда очень тонко старался дать понять Брозу, что считает его выскочкой и зарвавшимся дилетантом.

Одним словом, условия службы в Главштабе были трудными, но, не смотря ни на что, Брозу удалось воплотить свои идеи в жизнь и вооружить удобными тесаками армию Его Величества. Во время борьбы за внедрение тесаков, лучшим стимулом для него были благодарственные письма от младших командиров и простых солдат с Бизэ-Асыкского фронта. Этим людям тесаки Броза чуть ли не каждый день спасали жизнь и здоровье, и они благодарили его за это в своих письмах простыми и грубыми солдатскими словами. А еще они писали, что будут, вместе со своими женами и детьми, молиться за здоровье полковника Броза всю оставшуюся жизнь (если, конечно, у них получится выжить, добавляли авторы задушевных посланий, пересыпая это важное дополнение крепкими солдатскими словами).

Казалось бы, такие профессиональные успехи могли успокоить любого, даже очень амбициозного человека, и заставить его почивать на лаврах всю оставшуюся жизнь. Любого - возможно, но только не полковника Броза. Правда "Орден Дружбы между Милитаро и фефе" которым его наградили за это дело считался в военной среде смешной, чуть ли не издевательской наградой. В этом награждении Броз сразу же распознал руку старого интригана Кебзо, но отнесся ко всему достаточно спокойно, так как у него в кабинете стояло несколько ящиков с благодарственными письмами с фронта, а их-то он и считал самой высокой своей наградой. После того награждения Броз и вообще начал относиться к любым наградам с презрением, считая эти блестящие кругляшки цацками для старых идиотов вроде Кебзо и ему подобных.