Пока мы не встретимся вновь

2 года бесконечной погони за лишней копейкой. 2 года недосыпов, экономии и террора со стороны коллекторов. Маму уволили сразу после смерти папы. Им было плевать, что она овдовела, бухгалтер им нужен был всегда, и ждать ее никто не собирался. А когда тебе 42 года, вероятность найти хорошую работу сводится к нулю, практически. Её устроила соседка, паковальщицей на завод по производству посуды. Что бы хоть как-то жить и оплачивать долги, мама взяла подработку. Мыла полы на том же заводе после окончания основной смены. Я же забросила мечту поступить в университет, и после окончания школы устроилась официанткой в местное кафе. А в ночную смену я переходила в категорию посудомойщицы. С горем пополам мы выплачивали долг, а в остальном пришлось ужаться. Я одевалась только в секонд-хендах, мама штопала свои вещи, и перешивала подаренные соседями. Развлечения, сладости, море и прочее теперь нам было недоступно. У нас не было ничего, но мы были другу у друга, а это главное.

И вот, спустя 2 года, я лежу в своей кровати и вдыхаю запах потрясающих сырников с ванилью. Папа их любил…Сердце больно кольнуло… Нужно съездить на кладбище.

Поднимаюсь и плетусь в ванную. Спустя 20 минут захожу на кухню и вижу маму у плиты. Поникшие плечи, на которых, казалось бы, вся тяжесть мира. Она не слышит меня, а значит еще не успела надеть свою улыбку. Да, у меня есть такая же, для неё… Подхожу к ней и опускаю голову на плечё, вдыхая такой родной запах.

— Мышонок, Господи, нельзя же так пугать. — вздохнув, говорит мама.

— Доброе утро. — целую её в щеку.

— Доброе, родная. Выспалась? — смотрит с сожалением. Мама не раз просила у меня прощения со слезами на глазах. Когда я без задних ног приползала с работы, и от усталости даже не могла ничего съесть, я слышала ее всхлыпы за стеной. Но, больше смен — больше денег. Мама столько раз говорила, что у меня должна быть нормальная жизнь, отдых, мальчик. Говорила, что она справится.

Не справится! Одна не сможет. Я готовлюсь к поступлению, заучиваю всё, что только можно, что бы после выплаты всех долгов, поступить на бюджет.

А мальчик… Был он у меня когда-то…Была любовь…Но я оказалась ему не нужной. А сейчас мне не до этого, да и больно еще было, не зажило видимо.

Но я, все равно, ему благодарна. Его холод научил меня ни о чём не просить. Ткнул носом в то, что всегда нужно надеяться только на себя. Я молча позавтракала, перед этим соврав маме, что отлично спала. Она ушла на работу, а я решила заняться делом, раз уж я выходная. Хоть жили мы и скромно, но всегда дома было чисто. Закончив с пылью и посудой, вымыла окна, постирала вещи, и принялась за готовку ужина. Пусть маме тоже будет приятно, кухня давно стала ее третьей работой, а ведь так хочется, что бы она вновь почувствовала себя женщиной, а не домработницей. Хочется вновь увидеть тот блеск в глазах, ту жажду жизни. Но это всё в прошлом, ведь больше нет того света в её жизни, за которым она шла. Нет воздуха, который наполнял её жизнь. Не знаю, сколько должно пройти, что бы МОЯ мама вернулась, да и вернется ли вообще. Ужин получился не хитрый: овощное рагу, отварная гречка, и два куриных бёдрышка обжаренных со специями. Ну, как говорится, чем богаты!

До прихода мамы оставалось ещё много времени, и я решила прилечь посмотреть телевизор. Не заметила, как закрылись глаза и я вернулась в еще один кошмар моей жизни.

Нежные руки исследовали каждый миллиметр моего тела, горячие губы покрывали поцелуями лицо, плавно спускаясь к шее. Чувствую, как ноги подкашиваются. Всё, что мне сейчас нужно- это дышать с ним одним воздухом, чувствовать его так близко, насколько это возможно.

Карие, почти чёрные, глаза смотрят с пронзающим возбуждением, граничащим с нежностью…почти любовью. Но, в один миг глаза становятся холодными. Смотрят на меня с абсолютным безразличием. Его мягкая улыбка принимает оскал и он, не отрываясь от моих глаз, произносит:

— У меня другие планы, и тебя, малышка, в них нет!

Моё тело обмякло и я чувствую, как он отпихивает меня от себя, брезгливо поморщившись. Падаю и больно бьюсь рукой.

Распахиваю глаза и понимаю, что я на полу. Дыши! Просто дыши, ты всего лишь свалилась с дивана.

Поднимаюсь, потирая руку. Физическая боль ничто в сравнении с болью внутри. С противным привкусом горечи и улыбкой разочарования.

Посмотрела на часы, и в этот момент слышу звук прокручивания ключа в замке. Мама вернулась. Вот это я поспала. Иду в коридор и застываю глядя на женщину… на адски уставшую женщину…Только не плачь! Только не плачь…держись хотя бы ради неё.

— Привет, мамуль. Как ты? — забираю сумки и иду на кухню.

Пока мама снимает пальто и моет в ванной руки, разогреваю ужин и накрываю на стол. Мама кричит из коридора:

— Мышонок, дай мне пол часа и будем ужинать.

Войдя в кухню застывает уже она…

— Зайка, зачем? У тебя же выходной… — произносит мама, а в глазах застывают слёзы.

— Мам, ты же знаешь, я отвыкла отдыхать. Мне постоянно нужно чем-то заниматься.

Мама присаживается на хиленький табурет и смотрит на наш ужин, не притрагиваясь.