Похитители разума. Психохирургия и контроль над деятельностью мозга

Инициаторами программы «СТАРТ» стали власти федеральной тюрьмы в Мэрионе (штат Иллинойс)[141], где заключенные подняли бунт. Будучи, по-видимому, не в состоянии справиться с создавшимся положением, тюремная администрация, по словам заключенных, решила избавиться от них, объявив их психопатами и отправив на обследование в федеральный госпиталь в Спрингфилде (штат Миссури). Как заявил впоследствии адвокат Американского союза борьбы за гражданские свободы Арпайер Г. Сондерс, этот диагноз был поставлен Мартином Гроудером, который в то время был психиатром тюрьмы в Мэрионе. Однако когда заключенные прибыли в Спрингфилд, врачи, по свидетельству Сондерса, не пришли к единому мнению относительно их психопатических отклонений. Несмотря на это, было все же решено оставить их в Спрингфилде и поместить в специально оборудованное помещение для психически больных.

Поскольку заключенные протестовали против этих действий, они стали подвергаться постоянным преследованиям со стороны охранников. Сондерс вспоминал впоследствии: «Заключенные жаловались, что их избивали, заставляли силой принимать психотропные лекарства, морили голодом, лишали прогулок и возможности двигаться»[142]. (Сондерс вместе с Барбарой Милстайн, другим адвокатом Американского союза борьбы за гражданские свободы, выступил с требованием привлечь инициаторов программы «СТАРТ» к судебной ответственности, что в конечном итоге и привело к ее прекращению в 1974 г.)

Эти бунтари-«психопаты» стали тайком переправлять письма на волю, в которых рассказывали о выпавших на их долю испытаниях (некоторые из заключенных, обладавшие незаурядными способностями, начали рассылать в суды прошения о пересмотре законности их ареста). Именно в это время руководство госпиталя в Спрингфилде и Федеральное бюро тюрем приняли совместное решение о разработке программы, получившей впоследствии название «СТАРТ». Ее осуществление началось в сентябре 1972 г. Для этого были отведены полностью изолированные от внешнего мира помещения, выделен особый персонал и разработана специальная программа. Так, заключенные, прибывшие из мэрионской тюрьмы, начали свой тур бихевиоральной обработки, не дав на то никакого согласия и не понимая, что же, собственно, происходит.

По мере того как программа претворялась в жизнь, все явственнее просматривался ее злонамеренный и принудительный характер. Стали поступать судебные иски, ставившие под сомнение конституционность программы «СТАРТ», поскольку она лишала заключенных их основных конституционных прав. В частности, по инициативе Американского союза борьбы за гражданские свободы было возбуждено дело Sanchez v. Ciccone, в котором приводилось письменное показание одного заключенного, где говорилось, как за совсем незначительное, по его словам, нарушение дисциплины (нежелание подчиниться приказу охранника) он был схвачен тюремщиками и брошен в карцер. Когда четыре других заключенных пытались протестовать, их тоже бросили в карцер, избили, а затем бросили в камеру контейнер со слезоточивым газом[143].

В показаниях далее говорилось: «Затем нас положили лицом вниз, привязали ноги к раме кровати, заломили руки за спину и надели наручники. В таком положении нас продержали несколько дней. Все это время я отказывался принимать пищу, потому что, если бы я согласился, меня бы заставили есть «по-собачьи»... Охранники отказывались отвязывать меня хотя бы ненадолго, и я вынужден был ходить под себя».

Подобного рода свидетельства, а также те, которые содержались в других судебных исках, со всей очевидностью показывают, что программа «СТАРТ» отнюдь не преследовала тех гуманных целей, которые в столь обтекаемых выражениях были изложены тюремными властями, заявившими, будто они пытались «помочь этим людям научиться лучше контролировать свои поступки, а затем вернуться в обычные учреждения и участвовать там в программах, служащих их скорейшему и успешному приобщению к жизни в коллективе»[144].

Несмотря на такие разоблачения, приведшие к упразднению программы «СТАРТ», Норман А. Карлсон, директор Федерального бюро тюрем, заявил, что его ведомство «извлекло пользу из этой практики». В интервью корреспонденту журнала «Тайм» семь месяцев спустя (11 марта 1974 г.) он сказал: «Мы намерены приступить к осуществлению программ [модификации поведения] во всех изоляторах наших пенитенциарных учреждений. Только теперь они не будут носить названий, вызывающих столь бурную реакцию»[145].

Вскоре после этого руководство федеральных тюрем в Виргинии, Мичигане и других штатах и в самом деле приступило к осуществлению аналогичных программ. Почти такие же коверкающие людские души «исправительные» программы осуществляются по всей стране в тюрьмах штатов. При этом выдвигается оправдание в духе Скиннера: ни один из этих методов преследования не должен рассматриваться как пытка тех, кто не проявляет энтузиазма по поводу обращения с ним властей. Они обычно называются негативным подкреплением или «отвращающим» воздействием.