Поход в Россию. Записки адъютанта императора Наполеона I

Старания Наполеона и его ближайших лейтенантов спасти этих потерявшихся людей, восстановить среди них порядок долгое время были безуспешны. Беспорядок был так велик, что в два часа, когда появился сам император, пришлось прибегнуть к силе, чтобы дать ему проход. Корпус гвардейских гренадеров и Латур-Мобур из жалости отказались прокладывать себе проход сквозь толпу этих несчастных.

В деревушке Занивке, лежавшей среди лесов, в расстоянии одного лье от Студянки, была устроена императорская квартира. В то же время Эбле произвел перепись обоза, которым был покрыт весь берег. Он предупредил императора, что такому количеству повозок для переправы мало шести дней. При этом присутствовал Ней, он воскликнул: «Их надо сжечь на месте!» Но Бертье, подталкиваемый дурной привычкой придворных, начал ему противоречить. Он верил, что к такой крайности нет нужды прибегать. Император рад был поверить ему, так как ему жаль было всех этих людей, в несчастиях которых он упрекал самого себя и у которых в этих повозках были жизненные припасы и все состояние.

В ночь с 27 на 28 ноября мосты были оставлены, и всех этих отбившихся от полков солдат привлекала к себе деревня Студянка: в одно мгновение она была разнесена, исчезла и превратилась в длинный ряд костров. Холод и голод удерживали здесь всех этих несчастных. Отсюда их нельзя было отогнать. Вся эта ночь была потеряна для переправы.

Между тем Виктор с 6 тысячами человек защищал их от Витгенштейна. Но при первых лучах следующего дня, когда они увидели, что маршал готовится к сражению, когда они услышали грохотавшие над их головами пушки Витгенштейна, в то время, как пушки Чичагова гремели на другом берегу реки, они сразу все поднялись, сбежали, вниз и снова толпой начали осаждать мосты.

Их ужас имел основание: наступил последний день для многих из этих несчастных. Витгенштейн и Платов с 40 тысячами русских из восточной и северной армий атаковали высоты левого берега, защищаемые Виктором, у которого осталось только 6 тысяч человек. В то же время на правом берегу Чичагов с 27 тысячами русских из южной армии вышел из Стахова против Удино, Нея и Домбровского. У последнего в строю насчитывалось едва 8 тысяч человек, которых поддерживал «священный эскадрон», вместе со Старой и Молодой гвардиями, заключавшими в себе 8 тысяч штыков и 900 сабель.

Обе русские армии хотели захватить сразу оба конца мостов и все, что не смогло выбраться, за зембинское болото. Здесь более 60 тысяч человек, хорошо одетых, хорошо питавшихся и вполне вооруженных, нападали на 18 тысяч полуголодных, умиравших с голода людей, разделенных рекою, окруженных болотом, наконец, стесненные более чем пятьюдесятью тысячами отсталых, больных или раненых и огромным багажом. За последние два дня холода и бедствия были такие жестокие, что Старая гвардия потеряла треть солдат, а Молодая — половину.

Это, как и несчастье с дивизией Партуно[254], объясняют ужасное уменьшение корпуса Виктора; однако этот маршал задерживал Витгенштейна весь день 28 ноября. Чичагов был разбит. Маршала Нея и его 8 тысяч французов, швейцарцев и поляков было достаточно против 27 тысяч русских!

Атака адмирала была медленной и Слабой. Его пушки расчистили дорогу, но он не решился последовать за своими ядрами и войти в проход, сделанный ими в наших рядах. Однако перед его правым флангом привисленский легион поддался под напором сильной колонны. Тогда были ранены Удино, Домбровский и Альберт; вскоре та же участь постигла Клапареда и Косиковского. Началась тревога. Появился Ней; он послал через лес на фланг этой русской колонны Думерка с кавалерией, который набросился на нее, взял 2 тысячи человек, изрубил остальных и этой яростной атакой решил исход сражения, которое сначала велось вяло.

Чичагов, разбитый Неем, был отброшен к Стахову. Большинство генералов 2-го корпуса было ранено, потому что чем меньше у них было войска, тем больше они сами должны были платиться жизнью и целостью. Приходилось видеть, как многие офицеры брали оружие и занимали место своих раненых солдат.

Среди потерь этого дня была особенно заметна потеря молодого Ноайля, адъютанта Бертье. Это был один из тех достойных, но слишком пылких офицеров, которые не щадят себя.

Во время этого сражения Наполеон, во главе своей гвардии, оставался в резерве в Брилях, охраняя доступ к мостам, между двумя сражениями, но ближе к схватке Виктора. Виктор, атакованный на очень опасной позиции и силой, вчетверо больше его сил, неохотно уступал поле. Его армейский корпус, изуродованный взятием Партуно, правым своим флангом упирался в реку. Батарея императора, стоявшая на другом берегу, поддерживала его. С фронта его защищал овраг, левый фланг его оставался на воздухе, без опоры и как бы затерялся в возвышенной равнине Студянки.