Походы норманнов на Русь

Собрав остатки войска, биармы снова пошли на приступ городских стен и, несмотря на большие потери, ворвались внутрь города. Когда Эймунд с большим отрядом увидел, что биармы уже вошли в город (тут как обычно во всех скандинавских сагах, герои которых никогда не знают горечь поражения), он разгромил нападавшее войско: «И побежали из города все бьярмы, которые еще уцелели, и бежит теперь Бурислейф конунг с большой потерей людей. А Эймунд и его люди гнались за беглецами до леса и убили знаменщика конунга, и снова был слух, что конунг пал...»

В свое время между исследователями возник спор, где же Бурислейф мог собрать свое новое войско для борьбы с братом. По мнению некоторых ученых, под биармийцами здесь надо понимать печенегов, так как первые, якобы, являются вымыслом автора саги, который был больше знаком с биармами, чем с печенегами. Однако с этим заявлением трудно согласиться, печенеги, представлявшие собой объединения тюркских племен, были скотоводами-кочевниками и располагались не на севере и даже не на северо-востоке нынешней России, а больше на юге или юго-востоке, в приволжских степях, поэтому, как справедливо заметила знаток скандинавских саг Т.Н. Джаксон, биармийцев никак не следует отождествлять с печенегами. (Причем далее в саге действительно говорится уже о тюркских племенах, которых призвал Бурислейф для борьбы с Ярославом.) Составители саги знали, что Бурислейф сбежал в какие-то отдаленные земли, а для них территорией, граничившей с Гардарики, выступала как раз Биармия. О.И. Сенковский тоже был твердо уверен, что «Святополк ушел к Северу, к финским племенам, обитавшим в той стороне, частью в земледельческом, частью в кочевом состоянии. <...> Печенеги у нас и бярмийцы у норманнов нередко означали разные поколения, обитавшие в восточной России, которые теперь ученым образом называем мы финским».

Ярослав Мудрый. Художник Н. Рерих

Прошел год, и Эймунд снова обратился к новгородскому князю выплатить им жалованье. Получив отказ, норманн стал угрожать ему, что перейдет на службу к другому князю. Причем он намекнул Ярославу, что никто не сказал ему, где похоронен Бурислейф. И добавил, что его верные люди сообщили, что старший брат князя жив, находится в Тюркланде и собирает войско из тюрков и «многих других злых народов», значительно сильнее предыдущего. Более того, Бурислейф намерен отказаться от христианства, а Гардарики после победы готов поделить между этими «злыми народами». Эймунд добавил, что если не прекратить окончательно эти раздоры, то княжеству Ярослава все время будет угрожать опасность, и спросил его, если они доберутся до Бурислейфа, убить его или оставить в живых. На что Ярослав ответил:

«Не стану я ни побуждать людей к бою с Бурислейфом конунгом, ни винить, если он будет убит». Тем самым, подписал ему смертный приговор.

Вскоре пронесся слух, что конунг Бурислейф снова «вошел в Гардарик с огромною ратию и многими злыми народами». Эймунд со своим родственником Рагнаром и десятью варягами направились ему навстречу. В лесу, когда наступила ночь, они подкрались к шатру Бурислейфа, где тот отдыхал, и как сообщает сага: «Эймунд еще с вечера тщательно затвердил в памяти то место, где конунг спит в своей палатке: он двинулся туда и быстрыми ударами нанес смерть ему и многим другим. Достав Бурис-лейфову голову в свои руки, он пустился бежать в лес, — мужи его за ним, — и их не отыскали. Оставшиеся в живых Бурислейфовы мужи были поражены ужасным испугом от этого страшного приключения, а Эймунд со своими людьми ускакали прочь. Они прибыли домой утром, очень рано, и пошли прямо в присутствие конунга Ярис-лейфа, которому, наконец, донесли с достоверностью о кончине конунга Бурислейфа» (Эймундова сага, перевод О.Н. Сенковского).

Увидев голову брата, Ярослав покраснел и ответил норманнам, если они так поспешили сделать это, теперь пускай позаботятся о его погребении. Когда норманны вернулись к стану Бурислейфова войска, то оказалось, что его наемники быстро разошлись, узнав о смерти своего предводителя. Эймунд нашел тело князя на просеке, вокруг не было ни одного человека. Они обрядили его, приложили голову к телу и повезли домой. После похорон старшего брата Ярославу Мудрому перешло все киевское княжество, а народ дал клятву верно служить ему.

Абсолютно был прав первый переводчик этой саги О.Н. Сенковский в том, когда в свое время призывал исследователей обратить серьезное внимание на содержание «Саги об Эймунде». Действительно, ученые давно заметили несоответствие некоторых событий, описанных в наших летописях и указанной скандинавской саге. Кроме того, историков смутило то обстоятельство, что брата Ярослава зовут Бурислейф, никак не похожее на имя Святополка. В Бурислейфе можно скорее узнать искаженное скандинавами имя Бориса — Борислава, старшего брата Ярослава и Святополка. Тогда получается, что Ярослав воевал не со Святополком, а с Борисом?